Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 63 – Арина Рекк

На меня не действует яд, но когда в бок врезается привязанный к длинной палке нож, боль скручивает тело. Снова удваиваю усилие, приклеиваясь ступнями к полу, запрокидывая шею и вытягивая из своего тела то, на что не был способен еще утром. Вместе с кровью утекают силы, и я не жалею их остатки, вкладываясь в одно действие все без остатка. Чувствую опаливший рану жар когда лезвие покидает тело и, игнорирую стекающую по боку и бедру кровь, приподнимаю край решетки еще немного. Снова укол лезвия, и глаза мне застилает багровая пелена, с губ срывается взбешенный рык. Третий укол я не чувствую, я вижу перед собой цель — Лин на острове. Я оставил ее утром спящей и я обязан к ней вернуться.

— Не убивай его!

— Если я не убью его, он убьет нас!

Это происходит одновременно.

Я делаю последний рывок. Мой нечеловеческий вопль в унисон с нарастающим внутренним ревом близкого к свободе дракона.

Разбрызгивая капли крови, лезвие покидает истерзанный бок. Врезается в мое тело опять, обжигает грудь, обрывает дыхание. Клетка падает на мое плечо, рука повисает плетью, рубашка пропитывается багровым.

Но все это не имеет значения.

Потому что я по ту сторону клетки. И я больше не человек.

Лезвие ножа отскакивает от укрывшую человеческое тело чешую, которая останавливает кровь, запечатывая раны и приглушая боль. Я займусь собой позже, когда разберусь с теми, кто только что так наивно пытался убить меня. Зверь рвется наружу, жаждет ощутить во рту вкус чужой плоти, увидеть в тусклых глазах ужас перед неизбежным концом. Рычит внутри, обостряет все мои инстинкты, требует, требует от меня подчинения, чтобы поменяться ролями, устроить в приготовленной для меня ловушке комнату смерти. Его жажду убийств чародеи подавляют, не прилагая к этому усилий, изначально не давая звериной части почувствовать ее, освобождая драконов от вечного, изматывающего голода чужой смерти. Но сейчас я слишком зол, сейчас я и сам не прочь отведать их страха. В последний момент меня останавливает лишь мысль, что эти трое могут быть исполнительницами чужого приказа, но в моей здоровой руке уже сжато чужое горло, нужно лишь небольшое усилие чтобы услышать долгожданный хруст.

— Кто? — рычу в бледное лицо.

— Не... знаю, — хрипит старуха, и я разжимаю ладонь.

С презрением смотрю как отползает от меня жертва, как прячется за других, как те и сами отходят назад пока не натыкаются на невидимую, установленную мной за их спинами стену.

— Кто? — повторяю, слыша в своем голосе рык рвущегося наружу дракона.

— Мы не знаем имени. Она приходит сама!

Мне заглядывают в глаза, уверяют, что сами они не знали ни о чем, что подчиняются приказам, преданно предупреждают, что покинуть остров я не смогу, потому что вплетенный в мою ауру паразит будет снова и снова приводить меня в эту тесную комнату без окон, с одной только клеткой в центре, что если я убью этих троих, на их место просто придут другие. Они падают на колени, когда не дожидаются от меня ответа, уверяют, что будут служить, помогать, выведут, спасут. Что без них мне не выбраться. Что без них в опасности та другая, которая была тут, которая обрила себя, чтобы избежать аукциона, а затем сбежала.

— Весь ее побег был спланирован! — старуха подползает, хочет уцепиться за меня, но видя в моих глазах предупреждение, не решается, так и оставляет в воздухе протянутые ко мне руки. — Мы узнали позже. Нас тоже обманули!