Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 64 – Арина Рекк

— Кто спланировал?

— Этого мы не знаем. Кто-то, кто был с ней в обители. Ее потом выкупили до аукциона за большие деньги. Мы не знали ничего! Она оставила что-то лысой, из-за чего на нее не подействовало снотворное. Мы не знаем подробностей, только то, что это паразит, и он будет приводить вас сюда.

— Почему меня?

— Мы не знаем!

Когда Лин рассказала о проглоченном артефакте, я проверил ее ауру на вмешательство и успокоился, когда ничего не нашел. Вот только про себя забыл.

Мысленно сканирую потоки в собственной ментальности, отслеживаю движение магии, жизненной энергии, из которой черпаю магию — резерв пуст с тех пор как я выследил Лин на Араване. С первого раза не нахожу ничего лишнего, все так, как я привык ощущать. И только при повторном анализе, когда раз за разом перебираю потускневшие без резерва цвета и каналы, нахожу то, о чем меня предупредили только что. Паразит. Точное определение. Это ощущается как присосавшаяся пустота. Если бы не знал, что должен его найти, пропустил бы. Вырвать бы невзирая на последствия, но после грубого вмешательства потребуется время на восстановление. Действовать нужно аккуратно, но здесь, когда три дрожащие старухи так и норовят облепить ноги, отвлекаться нельзя.

Я оставляю их в комнате с пустой клеткой, запираю в коконе уплотнившегося вокруг них воздуха и выхожу за порог в темный коридор без окон, лишь с редкими факелами на стенах. Накидываю на себя полог невидимости, вправляю о шершавую стену выбитую из сустава руку, залечиваю глубокую рану в груди во время неспешного спуска по крутой винтовой лестницы.

Я уже был здесь когда-то. Не в этом замке, в самом мире. Я узнаю наполнявший его эфир, узнаю утопленные в нем пласты магии. И когда на пути встречается узкое невысокое окно, узнаю северное море и клыкастых птиц. И я вдруг все понимаю. Продолжаю спуск не меняя темпа, но перед глазами плывет как от удушья. Правда никогда не обрушивается внезапно. Она всегда есть, живет глубоко внутри и ждет момента, чтобы выползти, обвить холодной змеей сознание, стиснуть его и свести все мысли к простому пониманию. Пониманию, что я был здесь. И я видел Лин.

Легальные рынки, на которых продавали человеческую силу, не такая уж редкость во множестве мирах. Но легальный тем и отличается от черного, что даже рабы имеют права и могу рассчитывать на защиту. Черная торговля рассматривает людей как скот. Я медленно иду все ниже и ниже, и думаю о чем угодно, лишь бы отсрочить неизбежное — понимание, что виноват я. Мои шаги бесшумны, тело невидимо. Вокруг меня только пол из потемневшего камня, каменные грубо обработанные стены и потолок. Все без изысков. Люди, издевающиеся здесь над другими людьми делают это даже не ради денег, но для собственного удовольствия.

Стискиваю зубы и уверенно двигаюсь вниз, в подвалы. Клетки начинаются за поворотом. На полу солома, вместо одежды на пленниках точно такое же рванье в каком я уже видел Лин. Растрепанные волосы, осунувшиеся лица. По глазам можно угадать срок, который люди здесь находятся. У кого-то взгляд потухший, словно выцветший, у кого-то еще теплится жизнь, кто-то не скрывает упрямства. Лин говорила, что перед аукционом их откармливали, приводили в порядок. От понимания, что это и есть тот самый порядок, снова просыпается желание убивать, сворачивать шеи, наслаждаться хрустом позвонков. В одной из камер замерли в объятиях две девчонки, судя по лицам — сестры. Как и все, они сидели на полу, согнув острые коленки, но крепко держась за руки и о чем-то тихо переговариваясь. Одна убеждала в чем-то другую, которая не мигая смотрела в пространство перед собой и, казалось, вовсе не обращала внимания на сестру. Только короткие едва заметные кивки говорили о том, что она слушает. Или хотя бы старается услышать. Лин жила так же? Вела жизнь на грани помешательства? Как-то раз она обронила слова «некоторые мечтали выйти в окно, только окон не было». Останавливаюсь, не сводя взгляда с девушек, но видя на их месте другую. С силой откидываю голову, вмазываюсь затылком о стену. На треск камня оборачиваются, но мне плевать.