Книга Сберечь тебя. Бессмертие для Дракона, страница 81 – Арина Рекк

— Сколько тебе лет? — вопрос вырывается с придыханием, против моей воли.

— Много, — он не раздумывает и секунды. Его руки на моих бедрах, пальцы сжимают кожу, я чувствую остроту его ногтей, сейчас они не человеческие, но это совсем меня не смущает. Внутри какой-то перекос, и мне остается только ждать, когда утихнет внутренняя буря, упорядочится хаос и я снова обрету равновесие. Не такое замороженное, какое оно было у меня после плена, но свое, новое, не похожее на меня прежнюю и настоящую. Я будто со стороны участвую в собственном перерождении. И не хочу сопротивляться.

Обнимаю ладонями его лицо, провожу пальцами по вискам, подбираясь к незаметным издалека лучикам морщинок у глаз, спускаясь ниже, к более глубокой складке у носа, дотрагиваюсь кончиками больших пальцев до уголков красивых губ.

— Намного меня старше?

Он прикрывает глаза, едва заметно поворачивает лицо вслед моим рукам, тянется за лаской. Закусываю губу, спускаясь ладонями к широкой шее, чувствуя жар и упругость кожи, наблюдая с чувством победителя как пробегают по ней мурашки.

— Там, где я родился, возраст измеряют количеством прожитых жизней.

Хоровод мыслей спотыкается, замирает удивленно, и я пользуюсь этой заминкой чтобы прижаться губами к его.

Возбуждение, привычное, мое, ощущается так сладко, что я невольно выгибаю спину. Никогда еще я не чувствовала себя так остро девушкой, женщиной, самкой в конце концов. Словно разом сконцентрировалась на каждом миллиметре вновь обретенного тела. Влажный жар между ног, слишком чувствительные соски, щекочущий ноздри запах Рина, неповторимый, без примеси химии, только его, запах песка, морской воды и кожи. Отрываюсь от губ, веду носом вдоль шеи, втягивая воздух в попытке различить тот оттенок, что так будоражит всю мою суть. Наверное, если бы огонь можно было понюхать, он пах бы именно так. Не пепел, не горящее дерево, но полыхающий до бела жар. Веду языком, убеждаясь, что и на вкус он такой же. Ринар реагирует неожиданно бурно, подхватывает под ягодицы, дергает на себя, прижимая одним движением к каменной плоти. Бесстыдно прижимая к члену, которого я больше не в состоянии стесняться. Наверное я потеряла стыд навсегда, по крайней мере такая я сейчас, когда он так близко к моей промежности, всего через тонкую ткань штанов, когда от одного этого касания перехватывает дыхание, когда глаза закрываются сами собой, а тело будто живет своей собственной жизнью, поддается навстречу, трется, настаивает, предлагает все и желает взять не меньше. Треск ткани, и я распахиваю глаза. Его лицо изменилось. Зрачки расширены, заполняют собой почти все пространство, оставляя лишь узкие полоски красных радужек по бокам. Напоминая мне о его сути от висков медленно ползет гладкая черная чешуя, покрывает часть лба, застывает на скулах. Наверное, это должно притормозить меня, но почему-то сознание снова сбоит, отмечая все перемены как очередную победу, и вместо страха я чувствую предвкушение, потому что скользнула уже взглядом ниже и теперь не могу не думать о ставших чуть ярче от наших поцелуев губах.

Когда я прижимаюсь к Рину теснее и снова целую, впитывая его дыхание, скользя пальцами по коротким волосам и желая охватить как можно больше сильного тела, он легко приподнимает меня, а в следующий миг мое собственное тело простреливает удовольствие, потому что я чувствую его внутри. Краткий, слишком краткий чтобы отвлекаться, миг боли, и я откидываю голову назад, подчиняясь голым инстинктам, открывая шею для поцелуев-укусов. Снова треск рвущейся ткани и его губы обхватывают слишком чувствительные соски, его рот невыносимо горячий, прикосновения на грани боли, и сознание плывет, смешивая чувства и ощущения. Ринар во мне, его руки ласкают спину, губы грудь, он скользит ими выше, трется носом о шею, прикусывает тонкую кожу. Его бедра почти не двигаются, но резкие толчки будто бьют прямо в центр удовольствия, порождая в самой моей сути серию коротких, ярких, ослепительных вспышек, которые зарождаются, собираются вместе, становятся сильнее, заполняют собой все пространство во мне. Моя спина касается прохладных простыней. Ринар ловит мой взгляд, прижимается к губам, почти выходит, погружается снова, на короткий момент отодвигает сменой ритма разрядку, дает нам обоим время насладиться близостью, зависнуть в этом состоянии парения, чтобы затем ускориться, отправляя меня в самый центр бурлящего, кипящего наслаждения. Он пьет мои стоны, до капли впитывает взглядом все мои эмоции, и я удерживаю контакт наших глаз пока есть силы, пока красная радужка не начинает расплываться перед глазами.