Книга Комната грёз, страница 15 – Алекс Андрович

Я развернул его.

«Не заводи часы».

Почерк был мой.

Я резко обернулся. В квартире никого не было. Только тихо гудел холодильник, а за окном внизу скользили транспортные капсулы. Я подошёл к двери Комнаты грёз. Она была закрыта. Панель не горела. Сеанс завершён. Всё нормально.

Тогда я посмотрел на часы снова.

07:12.

Стрелка не двигалась.

Я поднёс их к уху. Тишина. Абсолютная, мёртвая. И в этот момент из послышался еле уловимый звук секундной стрелки.

Я вошёл туда медленно. Зеркало запотело изнутри, хотя душ был выключен. По стеклу, как по мокрому окну, стекали капли. На тумбе лежали часы отца. Те самые. Но ведь они только были у меня в руке.

Я посмотрел на запястье — пусто. Тогда я понял, что всё ещё сплю.

Осознание не разбудило меня. Наоборот, мир стал плотнее. Квартира будто обрадовалась, что её разоблачили, и начала меняться. Коридор вытянулся на десятки метров. Двери множились. За одной шумел океан. За другой пахло корицей и горячим молоком. За третьей кто-то тихо смеялся. Я открыл её и увидел Леру у плиты.

Она стояла босиком, в моей футболке, и помешивала суп.

— Наконец-то, — сказала она не оборачиваясь. — Я думала, ты придёшь раньше.

Эта фраза ударила так сильно, что меня словно выбросило из сна.

Теперь я лежал в доме у озера, головой на коленях Евы. За окном шелестели листья. Она всё ещё перебирала мои волосы, но лицо её было напряжённым.

— Тебе снился сон, — сказала она.

— Я ещё в нём?

— Не знаю.

Ответ был неправильным. Система должна была знать состояние сеанса. Интерфейс обязан был знать. Я попытался подняться, но дом у озера вдруг стал прозрачным. Сквозь стены проступила моя спальня. Сквозь спальню — серые панели Комнаты. Сквозь панели — снова океан. Слои реальности лежали друг на друге, как стеклянные пластины, и в каждом отражался другой мир.

— Ева, выведи меня.

— Я не могу.

— Что значит не можешь?

— Не знаю, дверь не открывается.

Где-то далеко, за озером, за квартирой, за серыми стенами, начали тикать часы. Один удар. Второй. Третий. Слишком громкие. Слишком медленные. Каждая секунда падала в темноту, как камень в колодец.

Я снова закрыл глаза. Уже не потому, что хотел спать. Потому что не знал, как иначе выбраться.

И проснулся утром в своей квартире.

В тишине я слышал, как тикают часы на моей руке. Тик. Тик. Тик.

Я резко сел.

Комната грёз была выключена. Дверь закрыта. На кухне мигал индикатор кофемашины. В раковине стояла вчерашняя чашка. На подоконнике лежала забытая упаковка батареек. Всё выглядело слишком обычным.

Я проверил квартиру, как проверяют место аварии. Провёл ладонью по холодной столешнице, открыл холодильник, посмотрел на контейнер с едой, понюхал молоко, хотя срок годности светился на крышке. Всё имело запах. Всё имело вес. Дверца шкафа тихо скрипнула именно так, как скрипела последние два года, хотя я давно собирался заказать ремонтный модуль и каждый раз забывал.

На полу возле Комнаты грёз лежала одна песчинка. Крошечная, тёмная, почти чёрная. Я поднял её влажным пальцем и почувствовал шероховатость. Мозг тут же нашёл объяснение: занёс с улицы, отвалилось что-то от подошвы, микрочастица строительной пыли. Но вчера я был у озера, а не у океана. И в моей квартире не было чёрного песка.

Я положил песчинку в маленький стеклянный контейнер для электронных компонентов и подписал его маркером: «утро после сна». Через час она всё ещё была там. Подпись осталась. Именно тогда я впервые понял, что некоторые доказательства не исчезают.