Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 106 – Анна Чернышева

Вокруг было белым-бело от снега. Вместо соседних могил лежали огромные сугробы, а прямо напротив меня сидела женщина, наглухо замотанная в пуховый платок. Огромная шуба делала её большой, а склонённая голова не позволяла рассмотреть лица. В покрасневших пальцах она держала нечто кровавое и дымящееся, на земле валялась испачканная красными пятнами ткань. Брезгливо опустив кусок то ли мяса, то ли внутренностей на снег, она шептала какие-то слова и со всей силы вонзала в кровоточащую плоть большой мясницкий нож. Рядом горела чёрная свеча, воткнутая прямо в сугроб.

Судя по движениям, женщина была в ярости. Она кромсала кишки так, как будто от этого зависела её жизнь. А потом я услышала вой – она подняла голову к небу и завыла, как воют бабы на похоронах. Она плакала, и я видела только мокрые щёки и ресницы. Но потом она опустила голову и не мигая уставилась на меня. Из-под платка мелькнула золотистая прядка. Матрёна?!

— Будь ты проклята, тварь, от всей души моей и от всего моего рода! Пусть ни тебе, ни детям твоим никогда не будет счастья на этой земле! Пусть мужчины никогда не приживаются в вашем роду! Пусть изведётся он под корень, не пройдёт и семи колен. Я никогда не прощу тебя! И не снимется это проклятие до тех пор, пока я не прощу тебя сама!

По моей коже поползли мурашки, страх сковал тело. А Матрёна, проговорив страшные слова, в последний раз вонзила нож в кровавое месиво и поднялась. И я увидела, что из-под шубы торчит огромный живот. Она глубоко беременна!

Призрачная Матрёна же тем временем задула свечу, вытерла нож и руки кровавой тряпицей, спрятала её в карман и, не оглядываясь, ушла с кладбища.

Я сидела, не двигаясь, и смотрела, как она утиной походкой удаляется. Мои ладони примёрзли к земле, в лицо задувал колючий ветер со снежинками. Наконец, она скрылась из глаз, а я осторожно отняла руки от земли. И вынырнула в лето.

Открыла глаза, с наслаждением втянула в грудь тёплый сосновый воздух. Пальцы ломило, как от обморожения, и они были красными. Боковым зрением уловила, что Дима двинулся в мою сторону, но опережающе остановила его жестом. Я пока была не готова общаться ни с кем из реального мира. Я ещё не вынырнула из потустороннего.

Осторожно, стараясь не шататься, я поднялась с колен и отступила на шаг от зловещего выжженного земляного круга. Почувствовала, что вернулся слух – где-то совсем рядом весело переговаривались птички и щебетали прямо над ухом. Плечами ощутила, как жарит солнце. Подняла глаза в небо, потом перевела на Диму. Моргнула.

Потом подошла к ближайшей сосне и прислонилась к ней всем телом. Мне надо было полностью вернуться в мир живых, заземлиться. Успокоить дыхание. Почувствовать, что страшная Матрёна с колючими снежинками ушла. Навсегда осталась там, где жила.

Минут тридцать я провела в обнимку с деревом. Просто чувствовала, что так надо. Так правильно. Когда поняла, что я точно здесь и сейчас, взглянула на Диму. Он ковырялся в телефоне, изредка поглядывая на меня.

— Помощь нужна? – участливо спросил он.

— Да. Дай мне руку, пожалуйста, – попросила я. Он подошёл, протянул ладонь и я ухватилась за неё, обретая почву под ногами. Он аккуратно повёл меня прочь с кладбища, и мы вышли из него сразу в лес.

— Что ты видела? – наконец, решился спросить он.