Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 103 – Анна Чернышева

— Дима, принеси ей воды, пожалуйста, – проговорила куда-то в сторону гипнотизёрша. Я перевела взгляд в сторону кухонного проёма и только сейчас заметила Диму, которого не видела много лет.

Он был всё такой же. Простая белая футболка обтягивала худой торс, русые волосы были хаотично взъерошены, серые глаза внимательно смотрели на меня. У него всегда были такие серые глаза? Я почему-то не помню. Но от того, что он здесь, на душе как-то потеплело.

Дима исчез, но через минуту вернулся со стаканом холодной воды. Я села, начиная чувствовать своё тело, и с благодарностью приняла стакан, внезапно ощутив, как сухо у меня во рту.

Я залпом осушила воду, а Мария Фёдоровна забрала у меня стакан и принялась щупать пульс на запястье, считая про себя удары и поглядывая на часы.

— Таня, ты помнишь где ты, какой сейчас год? – уточнила она.

— Эээ…. да, – неуверенно сказала я. – Год должен быть 2025, я в Васильевке, мне двадцать пять лет, и зовут меня Таня, а не Варя. И слава Богу!

— Ну, раз шутит, значит всё в порядке, – прокомментировал Дима, обращаясь к Марии Фёдоровне. Я недовольно покосилась на него, но сарказма не уловила.

— Это хорошо, – улыбнулась она. – Ты нашла ответы на свои вопросы?

— Да… Нет. Не совсем, – не сразу определилась я. – Я увидела, в чём может быть причина, но не увидела, что именно произошло и откуда пошло проклятие. И не поняла, почему мне показали именно этот отрывок жизни моей прабабки. Почему не раньше, не позже? И всё закончилось не тогда, когда мне бы хотелось. Ей было на тот момент… сейчас посчитаю… от 17 до 21 года. А что с ней сталось потом?

Дима и Мария Фёдоровна молчали. Они будто бы поощряли меня продолжать, и я начала анализировать вслух.

— Но одно я знаю наверняка – моя прабабка колдовала. Неумело, самоучкой, но что-то шептала, заговаривала, травки собирала. И у неё это получалось!

— Ну, тогда и Дар у тебя наследственный есть. А больше никто из женщин в роду не магичил? – будничным тоном спросила Мария Фёдоровна, а Дима бросил на неё дикий взгляд.

— Я не знаю, – пожала плечами и улыбнулась. – Мне никто никогда ничего не рассказывал.

— Голодная? – спросил Дима и мой желудок заурчал в ответ. Я кивнула.

— Я четыре года ничего не ела! – вскочила я с дивана и тут же пошатнулась. Ноги не держали, а тело было лёгкое-лёгкое.

Мария Фёдоровна тоже поднялась вместе со мной с дивана и сказала:

— Ну, раз ты проснулась и хорошо себя чувствуешь, я могу поехать домой. Дима, ты тут за ней понаблюдай, и, если что, звони мне. Таня, а ты, если не хочешь ничего упустить, сразу запиши то, что видела, и свои вопросы. Пока память свежая.

Я кивнула, а Дима неожиданно возмутился:

— Когда это я к ней в няньки записался?

— Дим, просто ты тут один взрослый и ответственный, а ближним надо помогать, – примирительно проговорила Мария Фёдоровна и засобиралась. В дверях обернулась и добавила: – Сегодня ещё потерпи, а завтра можешь уже не присматривать.

И ушла.

Я же зашла на кухню и огляделась. Всё было на своих местах, но непривычно. Не было иконы в красном углу, кресло стояло в том же месте, но было сильно потрёпанным жизнью. Окна были непривычно широкими и крашеные белой краской. Возможно, их расширяли в более позднее время. Исчезли тканые вручную половицы, сейчас на их месте были старые советские дорожки. Я покраснела, глядя на них. На этом же месте, где в этой жизни у нас с Ромой был секс, предавались любви и Варя с Матвеем…