Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 102 – Анна Чернышева

А родители? Что пришлось пережить им перед смертью? Действительно ли папенька спрятал своё состояние, или его ещё раньше отобрали какие-нибудь банды, рыскавшие в округе? Как ей теперь жить, зная, что в живых из семьи осталась только она одна?

Варя жутко хотела есть, пить, её тело сводило судорогой. Тяжёлые думы не давали уснуть, хотя усталость отупляла, и она гоняла по кругу мысли одну за другой. Как ей себя вести? Что говорить? Как защитить тех, кого она любит?

Почему на её долю выпали все эти тяготы? За что? Действительно прокляла её сестрица тогда, после свадьбы? Да так, что весь род скосило под корень?

Варя вытерла слёзы непослушной рукой, а потом повернула ко мне свою голову и отчетливо сказала:

— Всё. Просыпайся!

И я проснулась.

Было ощущение, что я вынырнула из глубин океана, где прикоснулась к бездне. Ещё минуту назад я была там, рядом с Варенькой, наблюдая её жизнь со стороны. Словно бесплотный дух, я висела под потолком и видела каждое движение, каждую эмоцию своей юной прабабки. А теперь оказалось, что это она сознательно показывала мне то, что я должна была увидеть. Но всё ли показала?

Я напряжённо рассматривала белёный потолок, пока мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Почему она не позволила увидеть то, что произошло дальше? Это было настолько ужасным? Или всё остальное было уже неважным?

Мой нос уловил горьковатый запах жасмина. Свежий и одновременно приторный, он раздражал. Так пахло… Так пахло от женщины-терапевта, которая приезжала ко мне в деревне будто бы пару веков назад. Как её звали?

Я повернула голову вбок и сразу ухватила всю картину целиком: дом в Васильевке, который остался прежним со времён Варвары и неуловимо изменился. Жёлтые жизнерадостные занавески, крашеные деревянные полы, изразцовая печь, которая отлично согревала жильцов долгими зимними вечерами. И лицо той самой врачихи, чьи духи так неприятно ворвались в мой нос.

— Таня? – она напряжённо всматривалась в моё лицо. Её ласковые глаза с лучистыми морщинками обеспокоенно смотрели на меня, и я ощутила спокойствие. Я не одна.

— Да? – ответила я вопросительно.

— Как ты себя чувствуешь? – выражение лица пожилой женщины не изменилось.

— Я… ээ… нормально, – нахмурилась я, упорно пытаясь вспомнить её имя.

— Мария Фёдоровна, – подсказала она, догадавшись о моих затруднениях.

Я выдохнула. Точно! Как предпоследняя российская императрица.

— Ты помнишь, что ты видела? – осторожно поинтересовалась Мария Фёдоровна.

— Да… Я видела Варвару, её жизнь, видела революцию, голод, – меня начала бить крупная дрожь против моей воли. Эмоции захлестывали, к глазам подступили слёзы. – Что это было?

— А ты не помнишь, как всё начиналось? – осторожно, как у ребёнка, поинтересовалась моя собеседница.

— Нет… Я просто была там и всё видела, – озадаченно проговорила я.

— Мы с тобой устроили сеанс гипноза, и ты погрузилась в довольно глубокий сон, – спокойно объяснила Мария Фёдоровна.

— Давно? – уточнила я.

— В смысле? – не поняла она.

— Как давно я в гипнозе? – запаниковала я. – Сколько времени тут прошло?

— Ну, около трёх часов, – озадаченно проговорила Мария Фёдоровна.

— А там больше четырёх лет… – мне не верилось, что время может играть в такие штуки. – Как это возможно? Я будто бы целую жизнь прожила…