Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 99 – Анна Чернышева

Когда рассвело, неслышно поднялась, поцеловала дочку и вышла в кухню. Была уже одета и причесана, чтобы с утра не будить лишними телодвижениями домашних. Федора оставила ей на столе кусок хлеба в узелке и несколько овощей с огорода. Варя схватила узелок, мысленно поблагодарила свою благодетельницу, перекрестилась на икону в углу и вышла из избы, крепко притворив дверь.

Матвей ждал её у опушки леса. Она издали увидела его высокую фигуру и радостно ускорила шаг. Сердце подпрыгивало в груди, рассветная деревня пахла травами и сырой землёй. Утренний воздух холодил разгорячённые щеки, кровь приливала к голове толчками. В душе её всё пело.

Когда подошла к опушке, Матвей распахнул ей свои объятия и крепко поцеловал. Он был свеж и бодр, в руках держал заплечный мешок.

— Пришла! – только и сказал он.

— Конечно, пришла, я всю ночь глаз не сомкнула, – радостно сказала Варя и взяла его за руку. Они уже вошли в лес, идя плечом к плечу по тропинке, которая позволяла выйти к железнодорожной станции наискосок.

— Я не смог ничего сказать Матрёне, – признался Матвей. – Никому ничего не сказал, поэтому скоро начнут искать. Но мы уедем первым же поездом на Самару, а там уже не найдут.

— Председатель пропал! – хихикнула Варя. – Вот так поворот! Контрреволюция!

Матвей засмеялся вместе с ней и крепче стиснул её ладонь. Варя видела по его решительному виду, что он не сомневается и ни о чём не жалеет. Такой счастливой она не чувствовала себя даже в день собственной свадьбы.

Минут через сорок они вышли на станцию и остались в лесу ждать поезд. Решили на перроне не показываться, чтобы их там видело как можно меньше людей. Присели под сосной, нежно держась за руки, и молчали. Разговаривать не хотелось. Каждый оставил дома что-то важное, и сейчас они невольно возвращались мыслями туда, прислушиваясь к себе: всё ли верно? Всё ли правильно?

Наконец, далёкий гудок возвестил о том, что состав подходит к платформе. Матвей поднялся, помог Варе и отряхнул её юбку от иголок. Они подошли к поезду ровно тогда, когда проводник опустил подножку и открыл дверь, и залезли в вагон последними. До Самары оставалось ехать сорок минут.

За окном проплывали многочисленные притоки Волги, зелёные островки посреди воды, Жигулёвские горы. Варя невольно вспомнила свой прошлый побег из дома. Тогда на выходе из Васильевки её встретил Толенька, и она вновь испытала то двойственное чувство радости вперемешку с отчаянием. В тот день она ощутила, наконец, чувство полной свободы, но оно слишком быстро оборвалось. Такое же чувство она испытывала на свадьбе: радость от самого события затмевалась отчуждением родителей и растерянностью Толеньки, который вместо одной сестры взял замуж другую.

Сейчас же радость от побега омрачалась мыслями о дочке с Федорой. Точно ли она рассчитала? Что, если 1921 год будет ещё суровей, чем прошлый? Что, если опять наступит голод? Переживут ли они его? Да нет, – подумалось Варе. – Хуже, чем было этой зимой, уже не может быть. Всё будет хорошо. Не может не быть! С ней высшие силы, которые ей помогают. Она незаметно потёрла ранку от ножа на запястье, под рукавом. Та чесалась и саднила.

Наконец, по сторонам стали попадаться промышленные здания, амбары, длинные заборы и поезд незаметно въехал в Самару. Ещё немного проехав вдоль жилых и производственных улиц, он неспешно вполз на вокзал и остановился на перроне. Матвей подхватил Варю, та – свой узелок, и они вместе вышли с вагона.