Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 88 – Анна Чернышева

Когда отодвинулась, оба тяжело дышали. Но Матвей не шевельнулся – не делал попыток продолжать натиск. Следил за её глазами, читал в них, как в открытой книге. Что подумает? Не убежит ли? Не взорвётся руганью?

Варя же смутилась и потупилась, и тут же проступила вся её юность и беззащитность. Матвею хотелось схватить её и не отпускать, и защищать от всего мира, беречь, как сокровище.

— Я не смогу быть с тобой, милый, – наконец произнесла она. – Нельзя нам. Ты не знаешь, но я уже однажды посмотрела на чужого мужчину. И закончилось это плохо.

Матвей непонимающе смотрел на неё. Варя подняла на него глаза и продолжала:

— Мне приглянулся жених моей сестры. Позавидовала ей, дурёхе. Жизнь её себе захотела, на мужчину её позарилась. Завлекла его, задурила, – Варя закрыла лицо руками и всхлипнула. Ей было стыдно признаваться Матвею в самом сокровенном, но она уже давно нуждалась в ком-то, кто её выслушает. Носить это в себе больше не было сил. – Женился он на мне, мужем стал. А она, когда узнала, выпрыгнула из окна. Насмерть…

Последние слова Варя произнесла шёпотом. Почувствовала, как Матвей подошёл, обнял её, зарылся носом в волосы. Молчал. Наконец, произнёс:

— Мы не будем делать ничего такого, за что нас могут осудить люди. Я тебе обещаю.

Варя всхлипнула и залилась горькими слезами. Не этого она хотела! Не этого!

— Нет! – вырвалось у неё. – Я не хочу!

Но Матвей понял её не так.

— Конечно, не хочешь. Прости меня, – сказал и начал успокаивающе гладить её по голове. Варя хотела ему сказать, что она не такая хорошая, как она думает, что она не хочет жертвовать любовью, молодостью, счастьем ради каких-то условностей, но не стала. Выговорить не смогла. Как ему объяснить?

Матвей высвободился из объятий, отвязал лошадь и уехал. Она же бродила в лесу до позднего вечера, ревела в голос, металась от сосны к сосне, как в бреду. Шептала заговоры, просила прощения у Тани, у Матрёны, клялась и тут же отменяла клятвы. Когда осталась совсем без сил, вернулась домой.

— А где подснежники? – недовольно спросила Федора. Варя только махнула рукой и пошла спать к дочке, как была. Внутри крепло решение не упускать своего счастья любой ценой.

Следующая неделя прошла, как в бреду. Ночами Варя горела, как свечка, бескровными губами умоляя Матвея прийти к ней, а днями носилась, как заведённая, пытаясь заглушить мысли и зов души.

Сняла и перестирала все занавески, покрывала, кружевные салфеточки на подушках. Стёрла в кровь пальцы, которые разъело самодельным щёлоком. Вымела из избы пыль и мусор, тщательно выскоблила все углы. Мыла на коленях, руками, огромной влажной тряпкой, на которую капали крупные солёные слёзы. Федору с Лидочкой выгнала со двора и отправила с корзинкой в лес, наказав, на какие поляны идти в первую очередь – там уже поспевала мелкая сладкая земляника.

Когда силы кончились, тряпочкой повалилась на кровать в чистой избе и уснула мертвецким сном. Обессилев от переживаний, любви, страха, спала без видений, без своего обычного чуткого слуха. Проснулась, когда уже стемнело, полная сил и решимости действовать. Уже вернулись домой бабушка с внучкой, довольные, загорелые, с румянцем во всю щёку. Уложила их спать, а сама уселась у окна. Зажгла лучинку и листала свою тетрадочку, ища в ней ответы на мучающие её вопросы.