Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 91 – Анна Чернышева

А про себя усмехнулась: «Знал бы ты, какое у меня образование. Я не просто умею читать и писать, я знаю географию, историю, литературу, умею играть на фортепиано и знаю французский язык. Только кому оно всё надо в вашей глуши?».

— Не знаю, наверное, есть. Но я узнаю! – воодушевился Синицын и приобнял Варю, норовя сорвать поцелуй в щёчку. Но она аккуратно высвободилась из его рук, кокетливо улыбнувшись, чтобы не огорчать безобидного ухажёра.

— Не надо, пожалуйста… я не такая, – стыдливо опустила глаза к полу. И отошла к окну.

— Варенька, я так жду осени, когда закончится твой траур, – жарко прошептал он, подходя сзади. – Я уже и избу присмотрел, нам в сельсовете выдадут. Вот увидишь, я всё для нас сделаю.

Ха! К осени меня тут уже не будет, – злорадно подумала Варенька, но виду не подала.

— Я обещала подумать, и ответ ещё не давала, – тихо произнесла вслух. – Но я очень ценю твои усилия!

Сказала, и быстренько выставила его за дверь. Надо было всё обдумать и уже начинать действовать.

Первым шагом стало активное участие во всех сельских мероприятиях. Варя ходила на сходы и собрания, стояла в толпе, разговаривала с бабами. Пыталась узнать последние новости – ходят ли поезда? Что сейчас пользуется наибольшим спросом при обмене? Советовала настои от колик у грудных детей, дарила пакетики с травами для облегчения ежемесячных женских болей, приглашала к себе за другими снадобьями. Всячески появлялась на виду у Матвея. Последнее было совсем необязательно, но так хотелось взглянуть на него хоть одним глазком. Стояла, накручивая прядку на пальчик, и ловила на себе его тоскливый взгляд. По всему было видно, что давалась супружеская честность Матвею нелегко.

Матрёну избегала – продолжать дружбу с ней было бы слишком тяжело. Варя не считала себя обязанной ей, но и вредить не хотела. Ежели не может баба мужика удержать – разве она, Варя, в том виновата? Да и достался он ей случайно, по недосмотру да по стечению обстоятельств. А не будь того тифа, женой Матвея стала бы она, Варя.

Петровна же, наоборот, прониклась к соседке симпатией. Она искренне привязалась к своему постояльцу Синицыну и желала ему счастья. А женившись на Варе, он не только закрепится в деревне, но и заимеет в хозяйстве какую-никакую лекарку. А это всегда и в доме прибыток, и семью она вылечить сможет. А жена всё ж молодая, несмотря на то, что уже вдова. Ещё ребятишек нарожает, да и в хозяйстве долго работать сможет. Поэтому Петровна теперь пуще прежнего помогала Варе: приваживала деревенских, отправляла ей на лечение, расхваливала да рассказывала, как она Синицына спасла от смерти в разгар тифа. Варя была такой помощи рада.

Принимала в оплату не только продукты, но и другие ценности, которые можно было выменять в дороге: кто-то приносил бусы, колечки, а одна крестьянка принесла серебряную ложечку, которую Варя тут же признала. Та была украдена из барского дома в Васильевке. Так она поняла, какую плату стоит требовать за свои знахарские услуги.

Всё ценное она тут же прятала в подпол, где у неё был секретный шкафчик. Там копились разные вещи из дореволюционной жизни, которые сметливые крестьяне утащили, пока плохо лежало. Истинной ценности они не понимали. Варя же видела цель, и теперь уже ничто не могло ей помешать. Она чувствовала, как за спиной у неё стоит кто-то всесильный, кто помогает и направляет события таким образом, чтобы у неё всё получалось.