Книга Книга пара, страница 69 – Сергей Калугин

— Необычненько!

В парилке меня посетила мысль, как можно было вычислить нужных нам лерков. Так как общественные душевые и столовые в этих штольнях – это единственные места, где они пересекались и могли, общаясь, делиться информацией, задавая там правильные вопросы, можно было всё узнать. Выскочив из ванной комнаты и спеша поделиться идеей с Тави, я понял, что я довольно надолго задержался в парилке. На застеклённом лежаке, полуобнажённая, уже спала моя напарница. Вспоминая слова русского классика, я, укладываясь спать, шептал сам себе под нос:

— Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

(Пушкин А.С.)

Я постепенно начал привыкать к местным удобствам и условиям, не хватало лишь обычной воды. Здесь всё было на пару: паром мыться, паром мыть руки, для меня ещё оставалась загадкой стирка одежды, так как грязь на шмотках создавала достаточные неудобства.

Утро началось как всегда ободряюще. Стеклянный гроб, в котором устроился я, самостоятельно начал открываться и переворачиваться в вертикальное положение. Капсула сна Тави синхронно с моей повторяла те же действия. Полураздетая Тави вышла из капсулы и направилась к противоположной стене, откуда, приоткрыв одну из панелей, достала свои совершенно чистые вещи. Видимо, на Гуларе нагота не считалась чем-то срамным, но моя скромность и моральные ценности, заложенные с детства, автоматически отвернули меня от одевающейся напарницы.

— На шахтах автоматическая система пробуждения для лерков настроена. – прозвучало из висящих на стуле штанов. Одевшись, я рассказал Тави о своей идее и то, что влиться в ряды местных рабочих придется ей, так как у меня физически не получиться притвориться лерком.

— А как ты это сделала? – пытаясь отковырять панель на стене, задал я вопрос Тави. Мне было очень любопытно, как она очистила одежду. Простым нажатием на панель она открыла мне металлический шкафчик, в который можно было поместить одежду, на обработку.

— Только есть только проблема. Нам нужно раздобыть местную одежду рабочих. – сказал я, изучая внутренности чистящего ящика, засунув в него голову.

Тави молча подошла ко мне и нажала на соседнюю панель стены, после чего открылась дверка гардеробного ящика. В этом ящике было всё, что нам нужно. В ряд висели комбинезоны разного размера, а низ ящика был заполнен обувью. Роба не отличалась половой принадлежностью, и Тави, выбрав подходящий размер, начала немедленно переодеваться, что заставило меня вновь отвернуться.

— Почему ты отворачиваешься, когда я без одежды? Тебя что-то пугает? Или что-то не так?

— Прости пожалуйста, но там, откуда я прибыл, мужчинам неприлично просто так смотреть на раздетых девушек. Я так воспитан. – дрожащим от стеснения голосом сказал я.

— Я не понимаю слова «прилично», это, наверное, эмоция, и она, возможно, есть в городах у лерыков. Но мы лерки, и мы созданы для работы, а не для жизни на Гуларе. Мы лишены возможности воспроизводить себе подобных, и нам запрещено иметь какую-либо физическую близость и проявлять любые эмоции. Всё что у нас есть – это вера в верховное существо, то есть в тебя. Но ты говоришь смотреть просто так, а как будет, если не просто?

И тут я, заикаясь, потея и трясясь, попытался объяснить Тави, как складываются отношения между мужчиной и женщиной на земле, сам ни капли не зная об этом. Всё что я ей рассказывал, было взято из книжной романтики. Она оделась и собралась идти, странно и расстроено посмотрев на меня. Перед уходом она объяснила, как пользоваться чистящим ящиком. Я же остался в комнате, решив, что немому лерыку путешествовать по штольне будет небезопасно, и устроил себе целый день стирки.