Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 118 – Филипп Краснов

Бьёрн внимательно слушал всё, что говорил Сигурд, но в отличие от ярлов его лицо не сменило своего надменного выражения. Дождавшись, когда последнее слово слетит с уст молодого ярла, конунг сурово проговорил:

— Чтобы принять этот план, я должен доверять тебе, как самому себе. Увы, но это невозможно. Твоё стремление очистить свой род и восстановить ему доброе имя достойно уважения, поэтому я не стану убивать тебя сейчас. На рассвете ты пройдёшь через испытание Кровавым Орлом, и если окажешься достойным, то Великий Магред простит тебе всё прегрешения, и даст место в своём войске.

Бьёрн кивнул, и несколько крепких воинов в мгновение ока схватили Сигурда. Он не сопротивлялся, лишь взглядом полным ненависти и безнадёжности жёг ухмыляющееся лицо конунга.

Тинг закончился внезапно. Когда Сигурда увели, конунг, решивший что такое большое количество недовольных даарингов, собранных в одном месте неминуемо грозит перерасти в бойню, разогнал всех по домам, а возле своего жилища выставил в охрану целый отряд проверенных воинов. Он знал, что уже завтра народ успокоится и примет его решение, но пока их умы были горячи, они могли сделать то, о чём впоследствии бы сильно пожалели. Бьёрн решил не давать им для этого лишних поводов.

* * *

Сигурда отвели в холодный подвал, бросили за видавшую виды ржавую решетку, и для пущей уверенности, чтобы он точно не сбежал, туго связали ему руки и ноги толстой верёвкой.

Когда тюремщики ушли, унеся с собой единственный факел, будучи в полной темноте, он мог провести остаток дня и всю ночь в тягостных размышлениях, мог корить судьбу за то, что она обошлась с ним так несправедливо и сетовать на то, что должен расплачиваться за грехи предков, но вместо этого, хоть и очень подавленный, Сигурд был горд собой. Он стал первым более чем за две сотни лет ярлом Ледяной бури осмелившимся покинуть Эргонд. Одно это уже само по себе было достойно уважения, но помимо этого он ещё и держал слово перед всем городом, перед остальными ярлами и конунгом, и голос его ни разу не дрогнул. Да, ему было чем гордиться, и он был рад провести последние часы своей жизни не в забытом всеми богами родном поселении, а здесь в самой столице даарингов, при этом зная, что разговоры о его поступке ещё долго не будет сходить с языков горожан.

Единственным, что печалило Сигурда было то, что его матери придётся хоронить своего сына. Он представлял её глаза залитые слезами, и храброе сердце в груди предательски сжималось. Вдобавок к этому, он не оставил после себя наследника а это значило, что род ярлов Ледяной бури уходящий корнями в глубокую древность наконец прервётся. Впрочем, теперь это была уже не его проблема, он попытался всё исправить, попытался вернуть своим соплеменникам свободу, стереть с их лиц клеймо изгнанников, но не вышло, и теперь, пусть их благополучием занимается другой ярл, которого они изберут после того, как ему на рассвете разрежут кожу на спине и вытащат наружу рёбра.

По спине Сигурда пробежал холодный озноб, когда он подумал о предстоящей казни. Кровавый Орёл делался только достойным воинам, по легенде, если во время казни человек не издавал ни единого звука, Жестокий Бог после смерти забирал его в своё войско и одаривал большими почестями. Вот только Сигурд не помнил, чтобы кто-нибудь когда-нибудь смог вытерпеть такую ужасную боль. Даже если бы ему зашили рот, крича, он бы наверняка порвал связывающие губы нити.