Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 75 – Филипп Краснов

С силой вбив гвоздь, он оставил четверть его длины торчать из дерева и, прижав вторую доску накрест к первой, постепенно снабдил её другими двумя гвоздями, постаравшись на этот раз не задеть посиневший палец.

Нанеся последний хлёсткий удар, он бросил молоток на землю, и не спеша побрёл в сторону утлого покосившегося строеньица, уже несколько десятков лет служившего ему одновременно кладовой, складом и конюшней.

Около самого входа Кораю в нос ударил неприятный запах лошадиных испражнений. Медленно отворяя дверь, он, нахмурившись, постарался вспомнить, когда в последний раз чистил у своей лошади. Видимо времени прошло достаточно много. В подтверждении этого, едва Корай вошёл внутрь, ретивая серая лошадь издала протяжное ржание, и обратила на него свой взгляд полный немого укора.

— Да, да, – извиняясь, проворчал старик, – у меня с памятью совсем плохо стало, ты уж прости меня.

Бросив на лошадь печальный взгляд, он ласково погладил её по гриве, а затем, бережно взяв под уздцы, направился к выходу.

— Пойдём, – грустно сказал он, – пора найти тебе другого хозяина, который не будет забывать кормить и чистить тебя.

Лошадь в ответ лишь фыркнула, но позволила старику вывести её на улицу. Заперев входную дверь на старый амбарный замок, Корай в последний раз окинул взглядом свои владения – дом, конюшню-кладовую и небольшой огород, когда-то на нём, борясь за выживание в песчаном грунте, росли овощи и фрукты, сейчас же, потрескавшись, он выглядел побеждённым в этой битве. В этом они с ним были похожи.

Решив не задерживаться, ведь он и так потратил слишком много времени на прибивание досок, и первые соседи уже могли проснуться и окунуться в прохладу этого раннего утра, Корай поправил висевшую за плечами холщовую сумку и, не выпуская из рук уздцы, повёл свою лошадь прочь из селения.

* * *

Они шли медленно. Погрузившись в свои мысли и воспоминания, старик даже не смотрел на дорогу. Его ноги знали её наизусть, и безошибочно смогли бы пройти по ней даже самой тёмной беззвёздной ночью.

Ман фоуерьское утро здесь на Нар-Толисе было самым лучшим временем для пешего путешествия. Солнце, едва выглянувшее из-за горизонта, только начало нагревать песок, успевший за ночь немного остыть, а до обеда, когда жар его лучей становится невыносим, было ещё больше четырёх часов – уйма времени чтобы успеть добраться до города Менге и скрыться от пекла в его прохладных переулках.

Впрочем, старику было решительно всё равно в какое время идти по этому мягкому бархатистому песку, который с каждым шагом всё сильнее проникал в его потрескавшиеся сандалии. Раннее утро он выбрал, потому что не хотел столкнуться с другими поселенцами, которые бы сразу закидали его вопросами, ответы на которые их вряд ли бы устроили. Поэтому он решил не давать повода усомниться в разумности своих действий, и покинул своё жилище, пока они все ещё спят.

— Мил шеловек, не проходи мимо, ради имени Великого Толара подай нешастному бедняку хоть шетверть медяка.

Вздрогнув, Корай поднял взгляд и увидел как в нескольких метрах от него, скрывшись в тени небольшого деревца, стоял человек, осторожно протягивающий к нему свои худые тонкие руки. В ветхой одежде, больше напоминавшей лохмотья он, несмотря на то, что черты его лица лишь слегка тронули морщины, был стар и не по годам немощен.