Книга Лордария – Королевство восьми островов, страница 74 – Филипп Краснов

— Лежи, не шевелись, – услышал он напряжённый голос отца, – тебе сейчас нужно отдыхать.

Харманд решил воспользоваться советом того, кто уже проходил через последствия испытаний.

«Испытаний…» – пронеслось у него в голове, – «Но какими они были?»

Как бы он ни пытался напрягать свою память, ничего из того что происходило с ним в течение последних трёх суток, вспомнить он не мог. Оттого вся ночь и последующий за ней день для него прошли в непредсказуемом волнении. Несколько раз за это время он, повернув голову, пытался прочесть схожие эмоции на лице Экехарда, но так ничего и не разглядел – оно у него было расписано всеми красками безмятежности. Это наводило Харманда на тревожные мысли.

Ближе к вечеру страх неизвестности стал просто невыносимым. Сердце так бешено билось в груди, что под его ритм можно было пуститься в пляс. Харманд ждал, из последних сил ждал решения своей судьбы, и, когда солнце, в последний раз озарив Лордарию своими тёплыми лучами, ушло за горизонт, время пришло.

Зажмурив с силой веки, он буквально ощутил, как по всему его телу, волна за волной разливается безумие. Оно уже охватило его почти полностью, когда откуда-то сбоку раздался истошный рёв. Отвлёкшись от своих ощущений, Харманд открыл глаза и уставился на Экехарда. В облике медведя он удар за ударом с бешеной скоростью разрывал свою плоть на части.

Через несколько минут всё было кончено. Когда Экехард затих, Харманд вновь попытался обратиться к своему внутреннему «я», и, к удивлению, смешанному с радостью понял, что его безумие было мнимым. Вероятно, он слишком долго думал о нём, вот и внушил себе, что сходит с ума.

Новообращённый урсол с небывалой доселе лёгкостью откинулся на камень, и впервые за долгие годы выдохнул с облегчением, всё было кончено.

Корай потёр руки. Покрытые сетью морщин, они были испещрены старыми белёсыми шрамами. Старик невольно улыбнулся, припоминая, где заработал тот или иной из них. В те времена он был в состоянии построить целый дом, да пусть небольшой, но очень крепкий и достойный. Он должен был стать местом радости и счастья, но судьба не всегда бывает добра и справедлива…

Глубоко вздохнув, Корай медленно наклонился и поднял с земли одну из поеденных по краям короедом досок. Приладив её поперёк входной двери, он достал из подмышки ржавый молоток, вынул кривой гвоздь, торчавший в уголке рта, и принялся осторожными медленными ударами загонять его в трухлявое дерево.

Старческие руки непослушно тряслись, отчего он часто промахивался мимо шляпки, то и дело, норовя ударить себя по пальцам. Но хоть и медленно, гвоздь всё же прорезал доску, усаживаясь в ней всё глубже и глубже. Вбив его по самую шляпку, Корай немедля пристроил с другой стороны доски второй и начал наносить неуверенные монотонные удары теперь уже по нему.

Ещё несколько лет назад он мог справиться с этой задачей в разы быстрее. Тогда у него ещё не тряслись руки, и жизнь не была такой тяготой как сейчас. Но те времена давно прошли, промахнувшись, старик что было сил, врезал тупым металлом по своему указательному пальцу. Хлынула кровь, но он даже не вздрогнул. Поднеся раненую руку ко рту, он подул на неё холодным воздухом, а затем вытер кровь о края своего балахона. Раненый палец сильно саднило, но Корай совершенно не обращал на него внимания, боль физическая давно уже перестала иметь для него хоть какое-нибудь значение.