Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 149 – Адени Сова

— Что-то мне это напоминает, – хмуро отметил мон.

Таале строение напоминало разве что о наглых царедворцах, пьющих кровь народа. Она выжидательно посмотрела на Лъо, но, так и не услышав продолжения, уперла руки в бока и спросила:

— Ты собираешься сказать, что именно, или так и будешь молчать?

— А? Прости, я забыл, что ты все еще здесь.

Таала думала, что привыкла к его грубости, но сейчас ей как никогда сильно захотелось обагрить белоснежную стену его кровью. Это, очевидно, отразилось на ее лице, что заставило мона весело рассмеяться.

— Ладно, не обижайся, Дощечка, я пошутил.

— Не называй меня так!

— Почему? – спросил Лъо с интонацией Инъо и таким же удивленным лицом.

— Тебе объяснить? – Словесному объяснению она предпочла удар кулаком в челюсть. Атака вышла столь стремительной, что уставший и замерзший мон не успел среагировать. В следующий момент он чуть не упал и с трудом удержал равновесие, потирая щеку и ощущая во рту вкус крови.

— Ты чего дерешься? – обиженно воскликнул он.

— Потому что ты достал!

Таала приняла оборонительную стойку, ожидая ответного удара, но мон не собирался драться, а лишь рассматривал ее, как какого-то чудесного зверька. Состроив удивленную мину, он спросил:

— Как же мне тебя называть?

— У меня есть имя.

— Но называть демонов по имени неинтересно. – Мон все еще потирал нижнюю челюсть. – И ты нашла время для выяснения отношений!

— Какая разница? – крикнула Таала. – Мы все равно вряд ли отсюда выберемся, так хотя бы с тобой разберусь напоследок. Хоть какая-то радость.

Обычно Таала вела себя более сдержанно, даже когда ее что-то расстраивало, а тут позволила себе поддаться эмоциям. Очевидно, так на нее действовало осознание неминуемой гибели и, возможно, невыносимая вонь.

«Устала, наверное», – решил мон, а вслух примирительно сказал:

— Ладно, Дощ… Эм… Рыбка, не злись! Нам не стоит ссориться, пока не выберемся. Я придумаю тебе прозвище, которое тебе понравится, обещаю!

— Что? Не надо ничего придумывать, у меня есть имя! – Взгляд Таалы пылал яростью. Казалось, еще чуть-чуть – и она испепелит Лъо на месте. Но он никак не мог перестать дразнить ее. Когда Таала злилась, она нравилась ему гораздо больше, чем когда читала нотации.

— Цветочек мой, сейчас не время, – терпеливо говорил мон. – Ты же видишь это здание? Оно выглядит таким подозрительным, а ты тут истерики устраиваешь. Оно напоминает малую резиденцию архимона.

— Я не рыбка и не цветочек! – закричала Таала и осеклась. – Оно что?

Однажды в юности мону Аанию, прабабку Лъо, прокляли, после чего она потеряла память. С тех пор каждое утро она просыпалась, уверенная, что то был последний перед проклятием день. Ее мать, архимона, много путешествовала по Светлому Царству и всегда брала детей с собой. Несмотря на проклятие дочери, она не желала менять привычный образ жизни.

Архимона приказала во всех уголках мира построить одинаковые дворцы с одинаковыми интерьерами и садами, чтобы мона не замечала, что что-то не так.

— Какая расточительность! И все это на деньги налогоплательщиков! – возмутилась Таала, когда Лъо рассказал об этом. Она с подозрением спросила: – И, по-твоему, это один из них? Почему я никогда не слышала эту историю? Сколько дворцов она построила?

— На какой из вопросов мне отвечать, мушка моя навозная?