Онлайн книга «Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы»
|
А потом сложил два и два и всё понял: Гатторис приказал все другие роты отправить по казармам, чтобы солдаты сидели там в неведении… Чтобы первая рота не могла попросить у однополчан помощи… Чтобы те сами не вступились за неё… Поэтому на других учебных площадках никого и нет! Гвардейцы всё ещё отказывались плевать в своего сослуживца. Лишь один-два унтер-офицера выполнили приказ, остальные стояли… Неужели действительно проснулся в них дух взаимопомощи, тот самый легендарный дух, из-за которого Лар-Кювэр так успешно воюет столько лет! Кювэрский солдат храбр, стоек, терпелив и, прежде всего, всегда готов помочь своим товарищам и отдать за них жизнь! Полковник Гатторис стоял боком к нему, и Джориен видел часть его лица – того терзали сомнения. Командующий – не дурак, основатель политического клуба, в конце концов – наверняка понял уже, что перегнул палку, что отдал невыполнимый приказ, однако отступать было поздно. Полковник не мог сдать назад, показать свою слабость перед солдатами… И Гатторису остались только два варианта: ждать или давить ещё больше, надеясь сломить молчаливое сопротивление. — Если не выполните этот приказ, то все будете объявлены предателями! Или вы думали, бунт останется безнаказанным? Армия держится на дисциплине! Все должны на него плюнуть, все! Возможно, молчи он и дальше, солдаты всё же выполнили бы приказ, однако крик его словно вывел гвардейцев из оцепенения. Он намеревался ввязать сотню человек в унижение человеческого достоинства, а те никак не хотели этого делать… Джориену на ум пришло изречение какого-то государственного деятеля: «Это хуже преступления – это ошибка». Своим глупым приказом Гатторис просто доведёт… — Сейчас я преподам урок всем! – зловеще пообещал полковник. Ему, вполне закономерно, ответил голос гвардейца. Голос человека… В гвардию абы кого не брали – только самых рослых и красивых молодых людей… У них было собственное достоинство… Они могли его проглотить на время, но не полностью отказаться от него… И Гатторис надавил на этого человека, который знал о своём достоинстве, слишком сильно. Слабые, но постоянные удары сломили бы его… Однако, резкий и сильный заставил его воспротивиться. — Братцы! Да что же это делают с нашими товарищами?! С нами?! – завопил один из гвардейцев. Его слова стали искрой, из которой вспыхнул настоящий костёр, и строй взорвался восклицаниями: — Хватит быть рабами! — Долой полковника Гатториса! — Долой, что?! Бунтовщики! – Гатторис перепрыгнул через ограждение и ударил ногой стоявшего на коленях гвардейца в лицо. — Это произвол! К оружию! – крикнул один из солдат. – Нас убивают! Тотчас неповиновение переросло в бунт… Джориен поражённо наблюдал за тем, как строй солдат сломался и они бросились к стойке для винтовок и к разгруженным с телеги ящикам с патронами. Даже к арсеналу бежать не пришлось – сегодня рота проводила стрельбы. — Предатели… – плевался выживший из ума Гатторис. Видно было, что он совсем потерял адекватность восприятия… Батальонный командир предложил вызвать лейб-гвардии коршаджский полк для усмирения бунта – Гатторис продолжал брызгать слюной. — Адъютант! – завопил батальонный командир. – Эх, я сам поеду… Оставайтесь здесь! – бросил он офицерам, убегая прочь. Джориен невольно переглянулся с Арасаном. Тот явно хотел бежать вслед за батальонным, но не решался: страх остаться боролся со страхом не подчиниться начальству. |