Книга Лимбус. Том 2, страница 36 – Эон Линь

«Прости».

Все остальное происходило для меня в тумане, будто сражался кто-то другой, кровожадный и могущественный. Ему были нипочем ранения и боль. Он хотел отомстить. Искры от столкновения мечей, звуки грома, крики. Больше ничего не значило в этом мире.

«Ни за что себя не вини».

Я очнулся от внезапно наступившего мрака и холода. Шигэтайян, проткнув тело Ахимота, испускал тусклое свечение, а моя рука сжимала рукоять. Владыка Тьмы распластался на обломке колонны. Его изломанные крылья напоминали старые тряпки, растянутые на бамбуковых палках для сушки. Одна нога была вывернута и почти рассечена пополам, а вместо руки виднелся тошнотворный обрубок. Неужели это все сделал я?

Ахимот выплюнул кровь и прохрипел:

— Если бы ты пошел по пути демона, Юань Фэнь, то стал бы следующим непревзойденным Владыкой Тьмы. Но я всегда буду рад тебе. Времени у нас много.

Я надавил на меч, специально причиняя еще больше боли, а потом рывком выдернул его из тела. Больше Ахимот не произнес ни слова.

Кровь от нашего сражения смешалась с дождем и пролилась на пограничные земли. Люди запомнят это как Кровавый дождь, ознаменовавший начало Сумеречной войны.

Белые хризантемы превратились в погребальные цветы, обагренные каплями крови, стекающими по лепесткам, подобно последним слезам. Я воткнул Шигэтайян в землю и упал на колени. Меч не принадлежал мне, единение исчезло после смертельного удара, нанесенного Ахимоту. Наши сознания разделились. Половинки солнца на эфесе разрушились, и лезвие потускнело, напоминая помутневшее золото.

Среди бесцветной картины, в которую превратился Лимбус, мелькнуло что-то знакомое – ярко-желтая хризантема. Я схватил цветок, то самое бесполезное лебединое перо, и сжал его в кулаке. Вода, не прекращая свою песню, омывала запятнанные кровью земли.

Я запрокинул голову к небесам и подставил лицо холодным каплям. Как хорошо, что за дождем не видны слезы.

— Юань Фэнь, ты понимаешь, что нарушил сразу два главных закона Тинсингуо? Помог людям в сражении с демонами и осквернил свой меч душой человека, который разрушил Лимбус и расторг договор?

Я, склонив голову, стоял на коленях во дворце Небесного Императора и молчал, ведь мне нечего было сказать в свое оправдание. Слова Ли Цзиньлуна уже не могли причинить еще бо́льшую боль.

— Ты изгоняешься из Тинсингуо вместе с твоими последователями, посмевшими пренебречь законами, и мы запечатываем силу Повелителя Тысячи Вод. Твои храмы предадутся забвению, а Байшуй будет стерт с земель Юньхай. Ты примешь наказание, которое заслуживаешь, – вечно сражаться с демонами, защищая людей. Теперь ты и твой меч прокляты. Шигэтайян будет требовать все новых душ, а ты станешь жнецом, собирающим их, ведь только так завеса будет сохранена. Но твои прежние заслуги я не могу оставить без внимания, поэтому для всех Юань Фэнь умер в схватке с Владыкой Тьмы. Повелитель Тысячи Вод стал героем и победителем. Так твое имя останется незапятнанным, а со временем сотрется из памяти всех жителей Тинсингуо. Поднимись с колен, жнец.

Я послушался приказа. Ли Цзиньлун нарисовал печать, и она въелась в мою кожу, не оставив и следа. После этого он быстрыми движениями заблокировал потоки ци, оставив лишь слабые отголоски силы. Ноги подкосились от слабости, но я продолжал стоять прямо, принимая наказание, которое заслужил. Его рука легла мне на плечо, и возле уха раздался шепот: