Книга Лимбус. Том 1, страница 116 – Эон Линь

— Нейн, – растерянно ответил я.

— Меня зовут Син – Кузнец Душ.

У Вэйшень и Лис упоминали Кузнеца Душ в Предрассветном городе, когда спорили с Шеолом.

— Вижу, что у вас много вопросов, Нейн. Не буду врать, я хотел встретиться с вами и поговорить, а может, и обманом убедить. Теперь мне немного совестно за такие мысли. Простите старого кузнеца за слабость.

Он подошел к столику и в особом, известном лишь ему, порядке разложил баночки и кисти, а потом повернулся ко мне. Син больше напоминал писаря, чем кузнеца, размахивающего перед жаровней молотом.

— Убедить в чем? Расскажите мне все, прошу. – Я подошел к Сину и взял за руку, не обращая внимания на то, что его пальцы испачканы в чернилах.

— Господин возненавидит меня за это, но мы терпели и соглашались с ним слишком долго. Кто-то должен стать первым. Уж лучше его гнев выльется на меня, чем на остальных.

— О чем вы говорите? Шеол же тот самый Верховный Жнец, убивший Ахимота? Это он писал на стене имена принцев Экнора? Что стало с ними? – В отчаянии я перешел на крик, ища любое подтверждение моим догадкам.

— Успокойтесь, принц. Пока господина Шеола здесь нет, я расскажу, а выбор оставлю за вами. – Син по-отечески похлопал по моей дрожащей руке, успокаивая. – Вы не выглядите глупым, принц Нейн, и, скорее всего, о многом догадались сами, особенно после сражения. Помните, как выглядел клинок господина?

Я закивал, боясь произнести что-то вслух и прервать разговор.

— Скорее всего, он почти разрушился – еще немного, и восстановить его будет невозможно. Клинку требуется духовная сила потомков Энделиона, чтобы закрывать разломы и сражаться с высокоранговыми демонами уровня Смертных Грехов и Князей Тьмы. Отвечая на твой вопрос, тот ли это Верховный Жнец, – да, господин Шеол всегда был единственным, тем, кто смог сразить Владыку Тьмы и опустить Завесу. В той битве ваш король Энделлион отдал свою душу клинку, но вся его сила ушла на Ахимота. Человеческую энергию легко исчерпать, поэтому меч нуждался в подпитке, а для этого требовалось вновь добровольно отдать свою душу, заточив ее в клинке.

— Как Синьфэнхуан? – Перед глазами у меня запылали мощные крылья феникса.

— Верно, Нейн. Феникс сам даровал Богу Войны свою душу, поэтому их союз так крепок и силен. Но у Синьфэнхуана почти неиссякаемый источник ци. И даже если он исчерпает себя, то сможет восстановиться. В этом главное отличие обычных людей от небожителей.

— Значит, все души моих предшественников заточены в клинке Шеола?

— Господин отказался лишать их жизни, подпитывая клинок собственной ци. Если душа не настолько сильна, то при сражении страдает не только оружие, но и она сама, принимая ранения на себя.

«…медленно угасать, мучаясь от боли и истощения, пока из нас высасывают духовные силы, как падальщики…»

Вот что имел в виду Режинальд, говоря о боли и духовных силах. А тогда, на пограничных землях, Шеол страдал сам, истощая себя вдвойне. Он сражался и терпел боль один.

Пальцы крепче вцепились в руку Сина, и он расценил это по-своему.

— Понимаю, жутко слышать такое…

— Нет-нет, прошу, продолжайте.

— Когда это обнаружилось, господин Шеол стал искать способ закрывать разломы и сохранять жизнь потомкам Энделлиона без заточения души в клинок. Ведь только те, в чьих венах течет кровь вашего короля, способны залечить раны в Завесе. Принцы оставались живы под нашей защитой, но при закрытии разломов им приходилось тратить духовную силу, истощая себя. Чем меньше было у них энергии, тем быстрее они старели, чаще болели и умирали. Господин Шеол же каждый день продолжал поиски возможности разорвать договор и покончить с войной. Как видишь, за тысячу лет успеха мы не достигли.