Книга Лимбус. Том 1, страница 117 – Эон Линь

— А что за способ сохранить жизнь?

Син обернулся и кивком указал на баночки.

— В них содержится кровь высокорангового демона, обладающего свойством принудительно пробуждать человеческую ци и концентрировать ее. Я наношу на тело печати энергетических потоков, а господин Шеол пробуждает их с помощью своей ци, поскольку на нем держится договор. Это тоже достаточно болезненно, но принцы остаются живы.

Теперь я вспомнил, где еще видел такие рисунки. Перед тем как Режинальд кинул меня в воду, пуговица на высоком воротнике рубашки расстегнулась, обнажая нарисованные символы двух миров.

— И вы тоже нанесете печати на мое тело, поэтому принесли их? Но как же меч?

Син вздохнул и, осторожно высвободившись из моих рук, потер шею.

— Господин Шеол приказал мне так сделать, но я хотел попытаться переубедить вас или даже обмануть. – Он запнулся и пристыженно опустил взгляд.

— Почему же не стали?

— Вы защитили господина, когда вас не просили. Были ранены и чуть не умерли, а очнувшись, никого не обвинили в произошедшем, наоборот, разговариваете со мной, желая узнать правду. В ваших глазах я не увидел ни упреков, ни страха, ни ненависти. Сердце подсказывает мне, что вы хороший человек, принц Нейн, а я не хочу обманывать таких людей. – Син неловко улыбнулся. – Надеюсь, вы простите простого кузнеца.

— Лирейн и все остальные осуждают меня по этой же причине?

Разговор жнецов не успел так быстро забыться и лег неприятным осадком внутри.

— Ваши предшественники не отличались благородным характером, несмотря на их происхождение. Одни были слишком напуганы, вторые срывали всю злость и недовольство на господине Шеоле. Жнецы почитают его и не любят, когда господина оскорбляют. Все понимают, что если бы потомки Энделлиона отдавали свои души клинку, то господину Шеолу не пришлось бы исчерпывать свою ци и страдать в сражениях. У нас была надежда на десятого потомка. Ведь если оружие разрушится, то нас ждет поражение в войне. Господин соглашался с нами, но в последний момент изменил свое решение. Не судите нас строго, принц Нейн, но мы знаем своего господина более тысячи лет, а вас…

— Я не могу обижаться на ваши слова, Син.

Без клинка шансы одолеть Ахимота сводились к нулю. А за все столетия ни один не захотел добровольно отдать душу, боясь боли. Мог ли я осуждать их за слабость? Нет, боль страшила и меня. Если на чаши весов положить мгновенную смерть и вечные муки, то выбор будет очевиден.

— А Шеол действительно убил небожителя?

Почему-то вспомнилось обвинение У Вэйшеня. Или же я специально хотел зацепиться хоть за что-то, способное отрезвить голову и помочь принять верное решение? Ведь геройство – это не для меня. История Энделлиона не моя. Он был великим правителем – не я, не принц Бреанейн.

Син с тоской посмотрел на стену и произнес:

— Мне кажется, что господин обрек его на участь много хуже смерти.

— Все готово?

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся.

В арке стоял Шеол и недовольно хмурился, скрестив руки на груди. Оставалось надеяться, что он слышал только часть нашего разговора и не будет ругать Сина.

— Я ясно распорядился: все подготовить, Син, а не болтать лишнего. – Голос жнеца звенел от сдерживаемого гнева. Таким злым я его еще не видел.

— Да, господин. Осталось принести свиток.