Книга Кодекс Охотника # 44, страница 46 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Даже Первый Охотник уже не мог толком вспомнить, когда именно Орланд появился в Совете. Казалось, этот дряхлый старик был здесь всегда. Он с трудом передвигался без своей трости, но эта так называемая трость представляла собой грубо обработанный кусок особого дерева, весивший, наверное, как целый замок.

До пола древко всегда не доставало буквально несколько миллиметров. Иначе Старейшинам пришлось бы регулярно перестраивать собственный замок, а потом ещё объяснять строителям, почему в очередной раз в полу появилась дыра размером с нормальную башню. Впрочем, сам замок был построен на совесть и пока выдерживал даже присутствие Орланда. А вот пройдись он с этой тростью по обычному человеческому городу — там, скорее всего, вообще ничего бы не осталось.

Хотя трость была далеко не самым странным в Старом Орланде. Он всегда находился слегка вне себя. Не временами, не после плохих новостей, а вообще по жизни. Вот и сейчас остальные Старейшини пытались его успокоить, напоминая, что они ещё даже не знают причины созыва и объявлять войну кому бы то ни было пока рановато.

Впрочем, их осторожность была вполне понятна. Во время большой войны Охотников с Роем именно Орланд первым вскочил с места и начал орать, что нужно собрать всех Охотников и немедленно выдвигаться. В итоге так и сделали.

И когда кому-то казалось, будто Орланд опирается на неё, он очень сильно ошибался. Скорее уж это посоху приходилось держаться за Орланда.

— Сядь, брат, — спокойно сказал Первый.

Орланд недовольно поджал губы, однако всё-таки опустился обратно в кресло.

— Кодекс не просил войны. Он вообще ничего не просил, — продолжил Первый. — Но он показал мне достаточно, чтобы я понял: мы слишком долго смотрели в другую сторону.

— Уважаемый Первый, — наконец обратился к нему главный Старейшина, — моё сердце и душа не могут обрести покой после твоих слов. Поведай нам, что именно показал тебе Кодекс.

Первый позволил себе лёгкую улыбку.

Ему дали слово. Формальности были соблюдены, а значит, можно было наконец нормально начать.

— Что ж, раз вы хотите это услышать, устраивайтесь поудобнее, — произнес он, обводя взглядом Старейшин. — Сейчас мы начнём.

В зале послышались тяжёлые вздохи. Кажется, до Старейшин наконец дошло, почему Первый с самого начала не выложил всё как есть, а ходил вокруг да около. Ему требовалось официальное разрешение говорить. Даже не разрешение, а приглашение, которое он только что получил по всем правилам. И теперь никто его не может заткнуть или покинуть эти стены пока его речи не будут закончены…

Ну раз оно есть, Первый начал.

Первые шесть часов он вообще себя не сдерживал. Кричал, нервничал, возмущался, временами даже переходил на мат. Старейшины сначала пытались вставить пару слов, потом перестали. В какой-то момент стало понятно, что проще дождаться, пока Первый выплеснет всё, что успел накопить за последние дни общения с Кодексом. И лишь после этого он перешел к конкретике.

Причина его негодования была достаточно проста. Один из их братьев прямо сейчас находился на уже полузакрытой планете, а вокруг неё собралось столько всякого отребья, что даже бывалый Охотник вряд ли видел подобное количество тёмных тварей, нежити, наемников и прочих желающих поживиться в одном месте. Причём с каждым днём их становилось всё больше.