Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 100 – Эльхан Аскеров

— Спаси Христос, Матвеюшка, – всхлипнув, поклонилась вдова. – И отцу с матерью поклон мой передай. Увижу, сама им поклонюсь.

— Всё, уймись, – осадил её причитания Матвей, заводя кобылу в сарай. – Лучше место ей присмотри. А мне идти надо.

— Вечером ждать стану, – жарко выдохнула женщина, на секунду прижавшись к нему.

* * *

Три недели после ярмарки они занимались обычными домашними делами, даже не думая затевать что-то по-настоящему серьёзное. Работали в обычном режиме, чиня инструмент соседям и перековывая коней. К концу третьей недели Матвей проснулся с предчувствием опасности. Выйдя во двор, парень задумчиво огляделся и, сам не понимая, зачем это делает, проскользнул в дом. Забрав из сундука в сенях трофейный карабин, который они с отцом решили оставить в запасе, он быстро набил его магазин и вышел их хаты.

С каждой минутой интуиция парня всё сильнее зудела, словно требуя от него непонятно чего. Оглядевшись, Матей с усмешкой отметил, что конёк дома Ульяны – самая лучшая точка, с которой он может контролировать весь свой двор. Перемахнув плетень, парень бесшумно прокрался в сарай, где женщина доила корову, и, присев на корточки рядом с подругой, тихо спросил:

— Уля, у тебя лестница далеко спрятана?

— Какая лестница? – вздрогнув, еле слышно уточнила вдова.

— С которой ты крышу хаты чинишь?

— Так за домом лежит.

— Заканчивай и пошли, – скомандовал Матвей, поднимаясь.

— Куда?

— Поможешь мне.

— Ой, а ружьё зачем?

— Потом узнаешь, пошли, – поторопил Матвей любовницу.

Закончив дойку, Ульяна вынесла подойник на крыльцо и, утирая руки передником, поспешила за парнем. Быстро обойдя дом, Матвей закинул карабин за спину и, приставив лестницу к дому, повернулся к женщине.

— Слушай сюда. Я сейчас на крышу влезу, а ты после её обратно на место положи.

— Это зачем же, Матюша? – принялась выпытывать вдова.

— Надо так, Уля. После объясню, – отмахнулся Матвей, буквально кожей чувствуя, как время утекает, словно вода сквозь пальцы.

Кошкой взлетев на крышу дома, он убедился, что Ульяна выполнила его указания, и принялся выбирать лучшую точку для наблюдения. По всему выходило, что устроиться ему можно было только за печной трубой. Стараясь не разрушить соломенную крышу, Матвей подобрался к выбранной точке и, кое-как устроившись, мрачно вздохнул.

С этого места он видел двор перед крыльцом и часть двора у кузницы. Всё остальное закрывали хозяйственные постройки. Задумчиво взъерошив себе чуб, парень ещё раз огляделся и, убедившись, что лучшего места не найти, зло сплюнул:

— Твою мать! Если всё это только моя паранойя, то дураком я буду выглядеть в глазах всей станицы.

Но едва только он успел приготовить карабин, как на улице появилась странная кавалькада. Коляска, в которой восседали двое седоков и четыре всадника. Впившись в приехавших взглядом, Матвей вдруг понял, что в коляске не двое, а трое, и этот третий явно не мужчина. Впрочем, и остальные оказались не самыми приятными посетителями. В коляске ехали жандармы. Вскоре парень понял, что офицера в форме подполковника он уже видел. Это был тот самый жандарм, что выпытывал у него секрет булата. Сопровождали коляску четверо рядовых.

Выезд остановился у их ворот, и один из рядовых, нагнувшись с седла, рукоятью плети постучал. Но сейчас Матвея интересовали не жандармы. Из коляски следом за офицерами выбралась та самая девка, что пыталась завести его в засаду.