Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 412 – Эльхан Аскеров

— Ворон каркнет. Пластуны должны крикнуть. Они казаков разводят.

— Добре. Тогда ждите, а я пошёл место выбирать, – проворчал Матвей и, легко поднявшись, бесшумно двинулся к стоянке.

Журчание родника он услышал шагов за сорок от поворота, за которым и открывался выход к воде, где устроились неизвестные. Понимая, что в таком удобном месте какой-нибудь часовой или ещё какой сторож обязательно должен быть, парень сошёл с тропы и, вскарабкавшись на скалу, двинулся по её склону к стоянке. Двигаясь не спеша, тщательно проверяя каждый камень, он добрался до края и, выбрав удобную точку, осторожно высунулся.

Благодаря своим манёврам Матвей оказался над самым выходом к роднику. Там, на вытянутой вдоль русла площадке, парень насчитал тридцать пять вооружённых мужчин, сидевших у крошечных костерков. Судя по всему, уходить они не собирались. Кони неизвестных стояли стреноженными ниже по течению с торбами на мордах и без сёдел. Устроившись поудобнее, Матвей плавно загнал патрон в патронник и, убедившись, что отдача не скинет его со скалы, принялся высматривать главного в этом таборе.

Крепкий, дородный мужчина с окладистой бородой повелительным жестом подозвал к себе одного из бандитов, и тот, подскочив, подобострастно поклонился, всем своим видом показывая готовность услужить. Мужчина что-то приказал, и боец, ещё раз поклонившись, кинулся куда-то к лошадям.

«А вот и главарь, – мысленно усмехнулся Матвей. – Так, от выхода на площадку до крайнего костра шагов примерно двадцать. Значит, к Ахмету пойдут именно эти. Главарь утруждаться не станет. Не по чину. Скрутят и приволокут. Значит, этих надо класть первыми. Плохо, что гранат нет. Парочки бы за глаза хватило. Кстати о птичках. А чего это я таким удобным оружием не озадачился? Непорядок. Как вернёмся, надо будет заняться. В свете грядущих событий вещь в хозяйстве весьма полезная будет».

Так, ведя про себя мысленный монолог, Матвей дождался хриплого крика ворона и, зло усмехнувшись, плавно прижал затыльник приклада к плечу. Пластуны подали сигнал, что все бойцы заняли свои места и готовы к бою. Теперь осталось только дождаться выхода главного действующего лица. На тропе послышалось усталое шарканье подошв, и к стоянке вышел запылённый, измученный путник. Глядя на согбенную фигуру, от которой буквально веяло усталостью, Матвей невольно восхитился: «Во артист! Не знай, я, кто это, с ходу бы поверил, что это просто бродяга».

Между тем Ахмет-хан, привалившись к скале, принялся что-то бормотать, то и дело поминая Аллаха. На первый взгляд со стороны казалось, что человек измучен жаждой и долгой дорогой, и возносит хвалу Всевышнему, что позволил ему добраться до воды. Бандиты, для краткости Матвей решил называть их пока так, увидев бродягу, презрительно скривились и принялись перебрасываться какими-то фразами.

Толмач, выпрямившись, обвёл стоянку долгим, внимательным взглядом и, вдруг улыбнувшись, громко выкрикнул:

— Турки!

Вместе с этим словом над стоянкой раздался выстрел. Матвей, припомнив несколько известных ему фраз, уже успел понять, кто именно перед ним, и теперь только ждал подтверждения от специалиста по местным племенам. Но едва только Ахмет-хан крикнул, как парень спустил курок. Тяжёлая пуля из карабина ударила главаря в бедро, сбрасывая его с седла, на котором тот сидел. Одним плавным, но быстрым движением передёрнув затвор, парень всадил пулю в грудь сидевшего у костра турка, а дальше над стоянкой загрохотали выстрелы остальных казаков.