Книга Северный дракон, страница 64 – Эльхан Аскеров

— Ну да, велика Россия, – задумчиво усмехнулся Леха.

— Это раньше была Россия. А теперь Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика. РСФСР, если коротко. А все вместе СССР. Союз Советских Социалистических Республик. Запомни это, Леша.

— А чего так длинно-то? – не удержавшись, растерянно спросил Леша, который и половины услышанных слов не понял.

В ответ товарищ Сергей громко, от души расхохотался. Кое-как успокоившись, он погасил начавшийся было кашель глотком Лешкиного отвара, который теперь постоянно носил с собой во фляге, и, отдышавшись, проворчал, качая головой:

— Да, парень, учить тебя еще и учить.

— Чему учить-то? – снова не понял Леха. – Я вроде грамотный. Или еще дело какое имеется?

— Политической грамотности тебя учить надо, – вздохнув, пояснил чекист.

— Не, политика мне не интересна, – скривился Леха. – Я служилого сословия, мне политика ни к чему. Казаки политических завсегда гоняли, чтобы народ не мутили.

— Никому больше так не говори, – жестко осадил его чекист.

— Почему? – удивился парень.

— Времена такие, – снова вздохнул Сергей. – Сейчас политика везде на первом месте. А услышат, что ты поддерживаешь гонения на политических, и без долгих разговоров к стенке поставят.

— Так это что ж, вообще никому ничего не говорить? – насторожился Леха.

— Если хочешь до старости дожить, научись язык за зубами держать. И помни, за любое неосторожное слово придется отвечать рано или поздно очень серьезно, – тихо, но очень весомо посоветовал чекист.

— Добро, запомню, – так же тихо ответил парень, моментально сообразив, что это не шутки.

Их разговор прервали громкие шаги и стук входной двери. В дом ввалился комиссар и, не заметив отошедшего в угол чекиста, с ходу начал возмущаться:

— Ты чего это творишь, Лешка?! Бойца пристрелил, отряд бросил! За такое самоуправство можно и в камеру загреметь на недельку, чтобы норов поубавился. Это тебе не твоя казачья вольница. В нашей армии дисциплина первое дело.

— Смотри, чтобы тебе не убавили, – огрызнулся Леха, чувствуя, что начинает звереть. – Твой анархист меня обещал пятками в костер сунуть, а ты и слова не возразил. А как я его шлепнул, так сразу про норов мой вспомнил? Шел бы ты отсюда, комиссар. Я в твой отряд не просился. Сам позвал. А не нравлюсь, так я и уйти могу. Тайга мне дом родной.

— Рот закрой! – разозлившись, рявкнул Васильев.

— Сам заткнись, – негромко ответил товарищ Сергей, выходя из своего угла. – Я смотрю, ты, комиссар, совсем мышей ловить перестал. Тебе серьезное дело поручили, а ты, значит, махновскими методами действовать решил. Людей пытать вздумал? А дальше что? В каратели подашься? Как Петлюра?

— Ты говори, да не заговаривайся! – вскинулся Васильев. – Никто б его пытать не стал.

— Но Гриню своего ты не осадил, – напомнил чекист.

— Да я его и не слушал, – смутился комиссар. – Голова другим занята была.

— Ну, значит, и говорить тогда не о чем. Гриня брякнул сдуру, ты не услышал, а Леша сделал, как учили и как привык. Свинец в башку, и вся недолга. Или ты что-то возразить хочешь?

— Глупо получилось, – заметно помрачнев, вздохнул Васильев. – Ну да делать нечего. Не исправишь уже. Я ведь чего пришел, – вдруг сменил он тему. – Как так вышло, что мы почти пять часов добирались, а ты давно уже в селе был? Я людей спрашивал, видели тебя, – повернулся он к Лехе.