Книга Кровь на клинке, страница 100 – Эльхан Аскеров

— Благодарствую, ваше высокопревосходительство. Не извольте беспокоиться. Не допустим, – пообещал Руслан, выпуская его из объятий.

После мужчин к Руслану подошла княгиня Тарханова и, троекратно поцеловав, перекрестила, громко произнеся:

— Храни тебя царица небесная, княжич. Уберег нас от беды. Будет нужда, в любой день милости прошу.

— Благодарствую, – поклонился Руслан, поцеловав ей руку.

Обернувшись к своим бойцам, он коротко кивнул Роману, и тот отдал команду к началу движения. Уже выезжая из ворот, казаки по одному разворачивали коней и, сняв папаху, крестились, заставляя коней задом выходить на улицу. В ответ хозяева дома крестили их, благословляя в долгий путь. Не понимая, что происходит, Руслан на всякий случай тоже развернул Беса, и тот начал пятиться, гарцуя, чем вызвал одобрительные усмешки казаков.

На улице отряд перестроился в походную колонну, и Шатун, поправив папаху, встал впереди колонны, жестом подозвав к себе следопыта.

— Что это такое было? – спросил он, кивая себе за спину. – К чему было из ворот задом выезжать?

— То старый обычай, – усмехнулся казак, расправляя усы.

— Ну-ка, расскажи, – насторожившись, попросил Шатун. – А то я следом за вами повторил, а смысла его не знаю.

— То от горцев пошло. У них, ежели хозяева гостя душевно приняли, и он ни в чем отказа не знал, то выезжая, он обязательно коня развернет, чтобы к дому, где гостил, спиной не оборачиваться. Мол, и рад бы остаться, да дела не дозволяют, но еще вернется обязательно и хозяев всегда рад видеть. Вот пращуры и переняли его. Сам знаешь, Шатун. Кавказ, он обычаями древними жив, так что такое забывать не след.

— Гм, а ведь я что-то такое слышал, – проворчал Руслан, почесав в затылке. – Давно, правда, но точно слышал. Не знал только, что и казаки таким ритуалом пользуются.

— Говорю же, от горцев пращуры взяли. Добрый обычай, – кивнул следопыт. – Уважительный.

За разговором отряд легкой рысью подъехал к заставе, и Руслан удивленно натянул повод – перед отрядом, вскинув руку, встал молодой подпоручик в пехотной форме.

— Сожалею, господа, но на выезд из города теперь требуется особое разрешение, – громко объявил он, внимательно рассматривая казаков.

— Даже офицеру контрразведки? – иронично уточнил Руслан, доставая полученный от генерал-губернатора документ на проведение дознания по делу о нападении на караваны. Забирать его Тарханов не стал.

— А-э, гм, – смутился подпоручик, прочтя поданную бумагу. – Прошу прощения, господин штабс-капитан. Сей момент пропустил.

— Не стоит извиняться, подпоручик, – любезно кивнул Шатун. – Я отлично понимаю, что это не ваша идея.

— Думаете, стрелявший уже покинул город? – спросил офицер с какой-то странной интонацией в голосе.

— Скорее, укрылся до поры, пока шум уляжется, – чуть подумав, ответил Шатун. – Ночью ему из города не выбраться было, а утром уже этот приказ ввели, – проявил он осведомленность. – Так что, думаю, он еще в городе. Но искать его, не имея ни одной зацепки, пустое дело.

— Это почему же? – деланно возмутился подпоручик, который, похоже, и сам так думал.

— А как его искать прикажете? – развел Руслан руками, отводя коня в сторону. – Стрелял он ночью. Ни внешности его, ни имени не известно. Да и почему стрелял, тоже непонятно. Переоденется в одежду поплоше, рожу измажет чем, и поди, угадай, крестьянин он, каторжный или дворянин.