Книга Шпионский крючок, страница 153 – Лен Дейтон

— Мне нужно на Ораниенбургштрассе, — сказал я. — Дом знаю только с виду… так что поедем к станции метро Виттенау. — Я произнес адрес, медленно и подчеркнуто громко выговаривая слова, чтоб меня услышал стоящий неподалеку капрал. В случае чего они с самого начала собьются со следа, потому что Ораниенбург-штрассе тянется через весь город от аэропорта до Хермсдорфа. Явно не та улица, на которой можно обыскать дом за домом.

Едва только выехав за пределы аэропорта, я сказал водителю, что передумал, мне нужно к станции Цоо. Глянув на меня, он понимающе ухмыльнулся с видом типичного berlinerisch.

— Станция Цоо, — повторил он. Это место пользовалось определенной известностью: нечто вроде Таймс-сквер Западного Берлина. — Alles klar. — В этом районе не было недостатка в людях, которые могут помочь беглецу скрыться от любых властей. Водитель машины, скорее всего, подумал, что я обдурил армейского капрала, и это не могло не вызвать его одобрения.

Да, подумал я, действительно все ясно. Этот проклятый ГД, едва только я завершил разговор с ним, дал указание Берлину взять меня под арест. В Берлине сделать это не сложно. Здесь властвует армия. Здесь у меня нет гражданских прав и свобод, которые нельзя нарушать, поскольку все диктуется законами военного времени. Здесь меня могли просто сунуть под замок и забыть. Да, alles klar, сэр Генри. Я на крючке.

Только не спрашивайте меня, на что я надеялся, пока не собрался с мыслями в поисках выхода из этой заварухи. И стал лихорадочно размышлять, что к чему. Я отбросил мысль вооружиться тупоносым «смит-и-вессоном» тридцать восьмого калибра и взять фунтов на пятьдесят разных валют в мелких купюрах, которые обычно держал в сейфе Лизл, а недавно переместил на круглосуточное хранение в личных сейфах на Ку-Дамм. Ни наличность, ни стремительный прорыв не помогут мне, если департамент жаждет моей крови. Я отказался также от мысли использовать австрийский паспорт, который был вшит в подкладку сумки, хранящейся в комнате в Мариенфельде. Мне нетрудно сойти за австрийца, если поднять тональность голоса на октаву и говорить в нос. Но чего ради лезть из кожи вон: к понедельнику повсюду будут разосланы мои последние фотографии и облик фальшивого австрийца ничем мне не поможет.

Такси доставило ящик с фарфором в гостиницу в сопровождении с запиской для Ингрид о том, что мы с Вернером пошли в кино. Для любого, кто нас знал, это был полный абсурд. Но Ингрид еще не так хорошо осведомлена о наших привычках, и такой предлог — единственное, что пришло мне в голову. Надо предотвратить хоть на пару часов розыски, которые она начнет.

Другие мои действия были куда менее обоснованы. Словно какие-то черти, вынырнувшие из бурного прошлого, гнали меня. Я взял другое такси и назвал адрес — Чекпойнт-Чарли. Наступила ночь, но в моем мире до ночного отдыха было далеко. Такси пробиралось сквозь роты и батальоны утомленных туристов, бесцельно бродивших среди неоново-бетонного очарования центра Европы, жуя поп-корн.

— Чекпойнт-Чарли? — переспросил водитель, чтобы окончательно удостовериться в том, что он не ослышался.

— Да, — повторил я.

Выбравшись из людского скопища, мы направились к каналу. Через эту часть города пролегает самый короткий путь на Чекпойнт-Чарли. Вдоль мягких склонов Ландвер-канала туристов не было видно, в то время как на этом коротком отрезке сконцентрировалось больше истории, чем на всем протяжении Курфюрстендамм.