Книга Шпионский крючок, страница 53 – Лен Дейтон

Он называл ее Жу. Все венгерские друзья обращались к ней Жу, сокращенное от Жужа — имени, которое дали родители при крещении. Дронт жил в полуразрушенном коттедже, зажатом между крошечным виноградником и заросшим сорняками участком земли на склоне холма, рядом со старой хозяйственной постройкой, где гнали масло из оливок. В малюсеньком садике Дронта опавшая прошлогодняя листва была отдана в распоряжение червей. Перед домиком, едва ли не уткнувшись в дренажную канаву, стояла старая машина с одной разбитой фарой.

Он так и представился мне: «Дронт». По виду, с которым этот человек горячо жал мне руку, можно было судить, что это имя его полностью устраивает. На первый взгляд, ему лет шестьдесят с лишним, невысокий, толстенький и шумный, любой режиссер смело мог пригласить его на роль обаятельного и неунывающего венгерского беженца. Копна совершенно белых волос, которые он зачесывал назад, и большие взлохмаченные усы, тронутые сединой. Лицо у него было багрового цвета, результат скорее всего обильных возлияний, ибо весь дом был завален бутылками, полными и пустыми, да и он ко времени нашего появления был явно навеселе. По-английски он говорил бегло и почти без акцента, а его синтаксис — если не считать привычки в начале обращения называть всех «дорогими» — оказался почти безукоризнен.

На нем были старые коричневые брюки, местами протершиеся до основы и побелевшие. Красный свитер с вытянувшимся воротником обвисал почти до колен, а на скукожившихся кожаных сапожках с молниями каблуки были высотой дюйма в два. Он поставил перед нами по стакану вина и, усадив на большую мягкую кушетку перед пылающим камином, продолжал без умолку болтать.

Его дом находился в тридцати километрах от виллы фрау Винтер, но похоже, он знал об ее обитателях все досконально. «Эта баба Гитлера» — так в округе стали называть Инге Винтер после того, как ее дом посетил некий разговорчивый водопроводчик, который разнес известие, что, мол, там по всему дому висят портреты Гитлера.

Услышав про наш визит к таинственным соседям, Дронт дополнил мое представление о них, поведав забавные истории о тесте Инге — старом Гарольде Винтере, который был богатым дельцом. В Вене ходило немало сказок о его машинах, о бурном темпераменте и страстной мстительности, о титулованных дамах, которые показывались в опере вместе с ним в его ложе, огромных суммах, какие он выкладывал за драгоценности в подарок женщинам, желая произвести впечатление, о забавной дуэли со старым профессором доктором Шнайдером, гинекологом, который принимал его второго сына.

— Во времена моего отца Гарри Винтер был предметом разговоров всей Вены, старики до сих пор рассказывают о нем истории. Большинство из них, как я подозреваю, сущая чепуха. Но у него на самом деле были самые красивые женщины в Вене. В чем я не сомневаюсь, потому что сам видел их много раз. В 1942 году я изучал химию и жил у своей тети, которая много лет обшивала одну из его любовниц. К тому времени счастье от нее отвернулось: шла война, нацисты захватили Австрию, а она была еврейкой и любила посплетничать на своем родном языке, хотя считалась венгеркой. Как-то раз эта женщина не пришла на примерку, позже мы узнали, что она была отправлена в концлагерь. Все золото мира не могло вырвать ее из лап гестапо. — При этих словах он фыркнул и отправился на кухню. Вернулся Дронт с большим поленом для камина. Оно оказалось сырым и, упав на раскаленные угли, зашипело.