Книга Шпионский крючок, страница 58 – Лен Дейтон

— Все доходы достаются маклерам. Бедный Дронт.

— И ты все это знала? И специально поддразнивала его насчет тех яиц в холодильнике?

Она кивнула.

— Дронт очень высоко ценит себя. Он утверждает, что великолепный свадебный сундук «школы Учелло», который ныне хранится в Лувре, принадлежит его кисти. В прошлом году Дронт накупил дюжину почтовых открыток с его изображением и разослал их в виде рождественских поздравлений. Я одно время думала, он кончит в тюрьме, никто не знает, какая еще идея может прийти ему в голову. У венгров странное чувство юмора.

— Чему я свидетель, — сказал я.

— Он неплохо разбирается в химии. Ему доставляет удовольствие воссоздавать краски того времени, старить дерево и другие материалы. Он исключительно умен.

Дронт еще раз пошевелился и поднес руку к тому месту на голове, которое ушиб при падении.

— О Господи, — простонал он.

— Ты прав, — сказал я ему.

— Он говорит во сне, — отозвалась Глория. — Как и ты. На прошлой неделе проснулся и стал говорить какие-то дикие вещи. — Она обняла меня, словно желая защитить от кого-то.

— Какие вещи?

— «Они убьют его, они убьют его».

— Я никогда не говорю во сне, — сказал я. Но она была права. Три ночи подряд я просыпался от кошмаров, в которых мне виделся Джим Приттимен. «Они убьют Джима!» — вот что я кричал. Пробуждение хорошо запомнилось мне. Во сне, когда я кричал прохожим, никто из них не обращал на меня внимания.

— Посмотри на эти снимки, — сказала Глория, роясь в куче старых фотографий, грудой сваленных на колченогом столе. — Взгляни, каким он был симпатичным жеребцом.

В группе из полудюжины молодых людей и мужчин постарше, чьи лица мне были хорошо знакомы, стоял молодой, стройный, атлетически сложенный Дронт. Трое сидели на плетеных стульях на фоне садовой хижины. Человек в переднем ряду держал шест с табличкой «Пруссаки».

— Должно быть, команда на теннисном турнире, — объяснила Глория. — Он прекрасно играл в теннис.

— Что-то вроде, — согласился я, хотя знал, что на самом деле ничего подобного. Человек в годах — ровесник моего отца — был старым берлинским сотрудником, по имени Ланге Коби, а его «пруссаки» — разведгруппа, которую он запускал в русскую зону Германии. Значит, Дронт в свое время был агентом.

— Дронт работал с твоим отцом? — спросил я ее.

— В Венгрии? — Я кивнул. — Ты думаешь, по сбору данных? — Она предпочитала изъясняться достаточно точно. — Насколько я знаю, нет. — Она взяла у меня снимок.

— Вот это американец, Ланге Коби, — показал я ей.

Теперь она уставилась на фото с вновь пробудившимся интересом, поскольку поняла, что все изображенные на ней — полевые агенты.

— Да, он значительно старше всех остальных. Еще жив, не так ли?

— Живет в Берлине. Порой я навещаю его. Мой отец терпеть не мог Ланге.

— Почему?

— Он терпеть не мог всех американцев, которыми руководил Ланге. Обычно отец говорил: «Американские немцы — то же самое, что немецкие американцы». Он испытывал неприязнь к ним.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы ты критиковал своего отца, — сказала Глория.

— Может, у него были причины для такого отношения, — возразил я. — Пойдем.

— Ты уверен, что с Дронтом будет все в порядке?

— Еще как, — сказал я ей.

— Он тебе понравился, не правда ли?

— Да, — ответил я.

При этой первой встрече он мне в самом деле понравился. Должно быть, у меня тогда крыша поехала.