Книга Книга мертвых, страница 54 – Валерий Шарапов

Я внимательно смотрел на нее. Что-то она опять юлит. И тут меня осенило.

— Сколько он вам дал?

— Чего? — делано возмутилась Маша, нагло выпучивая глаза.

— Денег.

— Нисколько!

— Нисколько — это сколько? — полюбопытствовал я с усмешкой. — Или в камере вам удобнее вспоминать?

Придавил ее фирменным взглядом, а тут еще Добрынин навис над ней всей своей массой, от него исходила угроза — она просто витала и закручивалась в смерчи вокруг бывшего осназовца.

— Пятьсот рублей, — буркнула Маша.

Не густо — явно не вербовка ценного агента. Но так, чтобы чуть-чуть привязать, сгодится. Имел Букинист виды, похоже, на нее. Какие? Книга. Больше ему Маша ни на что не нужна.

— И что вы ему пообещали?

— Я сказала, что узнаю.

— Есть возможность узнать?

— Ну если поспрашивать у знакомых Левы…

— И про «злого гения» вы ему рассказали. За что деньги и получили, — утвердительно, а не вопросительно произнес я.

— Ну… — Она замялась.

— Когда он обещал вновь появиться?

— Не знаю, когда он появится! Не говорил!

— Не нервничайте, Маша… Букинист вам что, не сообщил, как с ним выйти на связь? А если весть срочная?

— Да говорил, говорил.

Я аж дыхание задержал. Неужели сейчас она скажет адрес фигуранта?

— Нужно дать соответствующее объявление в «Вечерней Москве», — пояснила Маша.

— От своего имени? — поинтересовался Добрынин.

— Ну конечно! Там же паспорт спрашивают!..

Комбинация напрашивалась сама собой. Маша идет с паспортом в газету «Вечерняя Москва», дает платное объявление — закодированное, как требовал адресат, и означающее, что она нашла книгу. Букинист прилетает к ней. После этого: «Руки вверх, господин шпион! Ваша карта бита!» Так, по-моему, любят писать в шпионских детективах про майора Пронина. Нет, конечно, все будет банальнее. И суровее. И Букиниста мы возьмем живым, готовым к разговору.

— Слишком просто получается, чтобы быть правдой, — заметил Добрынин, у которого неожиданно появились давно не бывавшие у него в гостях осторожность и предусмотрительность.

— Что тебя смущает?

— Да масса вариантов. Он может прислать посредника с деньгами за книгой. А сам стоять в стороне и наблюдать.

— Резонно. Я бы так и сделал.

— И что тогда?

— Сунуть муляж книги — все равно подлинник никто не видел. И протащить посредника до адресата.

— Если наружка опять не упустит.

— Придется ей постараться… Но есть шанс, что заявится сам. Тогда мы просто арестуем его. Играть с ним в слежку уже не будем. Сам все выложит.

— Вариант, — кивнул Добрынин. — Надо брать добро у начальника.

Выслушав нас, угрюмый полковник заметно повеселел.

— Сдвигается наш бронепоезд с запасного пути, — удовлетворенно кивнул он. — Выходим на рубеж огня… Отлично. Генералу кость кину, чтобы успокоился. А то он все рычит, что мы не можем ничего сделать, и с нашего попустительства шпионы как у себя дома себя ведут и шифрограммы с использованием старых книг шлют.

— Это наговор. У себя дома они шифровки не шлют, — хмыкнул я.

— Позубоскаль мне тут… Конечно, этот Букинист — дело хорошее… Но вы за шкирку эту вашу Афонину покрепче возьмите. Пускай ищет этого, как она сказала, «злого гения». И книгу. Пока саму книгу не найдем, с нас не слезут.

— Делать начальству больше нечего, — буркнул Добрынин. — Библиофилы…

Остались мелкие технические вопросы. Один из них — как снова выдернуть Машу для разговора? Кажется, ерунда. Но телефона у нее в квартире нет. На работу не позвонишь и не потребуешь прислать к нам — это сразу расшифровка. К ней домой тоже ломиться не стоит. Конспирация, конспирация и еще раз конспирация. Вряд ли, конечно, за ней наблюдают. Но когда начинаешь оперативную комбинацию, то десять раз перестрахуешься, прежде чем что-то сделать. Малейшая ошибка, случайность — и все летит в пропасть, туда, где уже лежат тысячи убившихся о случайности планов.