Онлайн книга «Книга мертвых»
|
— Э, ты чего разошелся, — остановил я его порыв. — Ты в своем уме? Удостоверение мое видел? — Но я же должен опознать под протокол. — Какой протокол? Меня здесь не было. А как оформить — твоя забота. Доходчиво объясняю? Или спорить будешь? С нашей организацией давно не спорят, даже вот такие молодые, ершистые и энергичные прокурорские следователи. — Будет исполнено, — с неохотой произнес он. Оставив следователя с его проблемами, я взялся за эксперта. Он нам в свое время очень сильно помог в одном расследовании, инициативно выявив серию убийств. В конечном итоге мы вышли на целую террористическую сеть из военных преступников. Его отличало несколько качеств. Он был фанатично добросовестен, принципиален и обладал прекрасной интуицией. Мы устроились в отдельном кабинете, и я произнес сочувствующе: — Вид у тебя усталый. Будто мешки с цементом грузил. — Вымотался. Когда этот рабочий день закончится? Откуда столько людей, мечтающих умереть в мою смену? — Ну да. Не могут подождать пару дней. — Родился, пожил, помер. Родился, пожил, помер. И нет в этом ни конца, ни края, ни смысла… Тут что-то принципиально неправильное, Иван Пантелеевич, — эксперт вытащил небольшую фляжку из кармана, плеснул в мензурку, которую взял с полки, немного прозрачной жидкости. — Вот и спасаемся ядом спирта от токсичности бытия… Будешь? Медицинский спирт — в судмедэкспертизе без него никуда, как без горючего в авиации. — Нет, мне по чину не положено, — усмехнулся я. — А я вот согрешу. — Эксперт проглотил содержимое мензурки, азартно крякнул, из глаз потекли слезы. Занюхал рукавом. И заметно повеселел. — Лучше спирта водки нет! — Ты мне скажи — какая причина смерти женщины? — Тело изуродовано. Сказать трудно. — Но как-то она на путях оказалась? Кто-то уронил ее туда? — Или переходила в неположенном месте. Споткнулась. Плохо стало. Возможны варианты… Только вот я это местечко хорошо знаю. Оно совершенно безлюдное. И когда поезд выносится на всех парах, он никак не успеет затормозить. Так что идеальное место для имитации железнодорожной травмы. — Имитации для чего? Скрыть причину смерти? — Или следы пыток. — Пыток? — подался я вперед. Мне захотелось все же отведать содержимое его фляги — настолько не нравилось то, что сейчас слышу. Человеческое начинало пробиваться через профессиональное. Ведь для чего я всю жизнь воюю, рискую, не жалею себя? Чтобы с людьми никакой вражий выродок не творил подобное. А они творят. И каждая такая потеря — рана на сердце, почти личная. Не уберегли, не смогли. Это ведь не пафос трибунный. Это мой принцип и прописано в самой глубине моего существа. Поэтому и накатили волной, всего на миг, отчаянье и жалость. — Точно после поезда никто не скажет, — отмахнулся небрежно эксперт. — Но ее пытали. Это мое мнение… — Вот что, дружище, — ровным голосом начал я. — Смерть насильственная — это сто процентов. И неплохо бы иметь такое же заключение. Нам нужно уголовное дело и полноценное расследование. Получится? Медик налил еще несколько капель в мензурку. Выпил. Поморщился. И заверил: — Сделаем. И базу нужную подведем… Вот такая катавасия выходит — у нас еще одно убийство. И очередная нить оборвана. А ведь противник нас опережает всегда на шаг, а то и на два… И будто знает наши шаги… |