Книга Книга мертвых, страница 78 – Валерий Шарапов

Правда это или нет? А черт его знает! Все может быть совершенно не так… Все может быть еще хуже.

Я зажмурился. И в этот момент на меня как никогда мощно накатило ощущение катастрофы, которым я живу уже несколько месяцев. Моя личная катастрофа уже произошла — я в бегах, против меня государство и система, которым я верно служил. Но это так, мелочи. Нас ждет что-то куда более масштабное, и совсем скоро. И ничего тут не поделаешь. Может быть, вся эта свистопляска с книгой наложилась на грядущие перемены. А может быть, и является ее причиной.

Я зажмурился. В этот момент перестал ощущать почву под ногами и смысл дальше коптить небо. Все приходит, проходит и уходит. Чего дергаться? Может, и правда дожить спокойно своей век, изменив личность?

Нет, отчаянье никуда не уйдет. Рыба, выброшенная на берег, — вот кто я такой без своего назначения.

Тогда, может, все решить проще?

За поясом заткнут пистолет — старый, надежный боевой товарищ. Одно движение пальца — все, нет больше проблем у майора Шипова… И его самого нет. И он сам уже не проблема. Сдался. Растворился. Ушел…

Стоп. Так можно далеко зайти!

— Идиот, — прошептал я, сжимая в кулак руку, которая невольно потянулась к кобуре.

Не будет самоубийственного выстрела. Я же не дезертир и тем более не трус, способный с помощью одной пули сбежать из рушащегося мира. Я из тех, кто бьется до конца. И гибнет, вцепившись зубами в глотки врагов. И я разгребу эту ситуацию… Или погибну с честью.

— Иван Пантелеевич, а ты не простудишься? — заботливо спросил появившийся на пороге Бурлак.

— Не неженка же. И в снегу, бывало, спали. Не помнишь?

— Ох, да когда это было.

— Давно. Кажется, очень давно. Как будто и не было вовсе… Ладно, завтра у нас содержательный день.

— Помню. Мне предстоит проверить метку.

— Эх, хоть я и атеист, но молюсь, чтобы она была в цвет, — произнес я нарочито бодро.

Лишь бы Бурлак не заметил мой упаднический настрой. Идти за командиром, который не ощущает под ногами земли, — это путь в никуда…

— О, какой фраер залетный. Ну что, считай, сам пришел, мы не звали. В картишки с нами перекинешься или как? — ерничал уголовник.

Их было трое — все как на подбор в телогреечках и ушанках, обильно татуированные, и все радостно щерятся. Двое — те, что помоложе, годочков по двадцать — двадцать пять, привычно сидели на корточках. Третий, самый татуированный, широкоплечий, злобный и со ртом, полным фикс, лет сорока, похоже, главарь, по-царски устроился на троне, точнее, на двух поставленных один на другой деревянных ящиках. Еще один ящик служил игровым столом — почти как в казино, только зеленого сукна не хватает. На него смачно шлепались засаленные карты.

Я с недоумением посмотрел на них. Какого черта их сюда занесло? Обычно здесь тихо и пусто. И надо же было им, убогим, заявиться именно в этот день именно в эти развалины.

— Ну, чего рот раззявил? Подь сюды, черт веревочный. Нашепчу что-то на ушко, — продолжал глумиться фиксатый главарь. — Ласковое.

— А ничего пальтишко-то. И шапка меховая. И лопатник точняк на кармане, — уже приценивался вовсю подпевала — мордатый и кряжистый. — Удачно, дядя, ты сюда зашел. Себе на беду — нам на радость.

Я доброжелательно улыбнулся, демонстративно отдернул рукав своего дорогого зимнего пальто, посмотрел на ценные часы.