Книга Книга мертвых, страница 80 – Валерий Шарапов

Да, глупо, если бы все сорвалось из-за троих беглых уголовников. У молодых оперативников присутствует эйфория — они же контрразведка, борются со шпионами, их сфера вращения — дипломаты, рауты, военные секреты, большие проекты. Они ведут разработки, от которых порой зависит баланс сил в мире. И все это великолепие может рухнуть из-за какой-нибудь упрямой вахтерши, оказавшейся не к месту и невовремя, или из-за жалкого воришки, залезшего в карман. Поэтому оперативник не только не должен превозноситься над обыденностью, а наоборот — должен необычно чутко ощущать ее движение. И всегда стараться просчитывать максимальное количество вариантов, особенно неблагоприятных. Включая плохую погоду, задержку троллейбуса или землетрясение.

Я поднялся на разрушенную стену, откуда открывался вид на пустырь. За ним шоссе, по которому ходят автобусы и возвышается будка остановки «Птицефабрика» — вроде еще не Москва, но уже считается окраиной, а не деревней. Дальше простирались новые московские районы.

Посмотрел на часы. Время встречи близилось. Плюс-минус полчаса в расчете на задержки транспорта.

Это место в народе называли барскими развалинами, хотя никаких усадьб здесь сроду не бывало. Здесь еще до революции теснились склады и мастерские. Приземистые кирпичные строения образовывали запутанные лабиринты. А во время войны возводились укрепления на случай немецкого прорыва — огневые точки, ДОТы, траншеи. С того времени даже парочка противотанковых ежей осталась. И все здесь было перепахано немецкими бомбами и артиллерией. Но издалека перепахивали, поскольку враги так сюда и не дошли.

Со времени бомбежек ничего здесь к лучшему не изменилось. Уродливо и бестолково сгрудились изуродованные здания, строительный мусор, везде ямы, траншеи, колдобины. Даже местная шпана и пацаны сюда не любили забредать. Вот только беглые урки добрались, чтобы получить по морде от злого оперативника.

Расчистить и восстановить эту площадку у Мосгорисполкома руки никак не доходили. Хотя облагораживание окрестностей все же внесли в план реконструкции, но это когда будет.

Присмотрел я это место для совсем уж крайних встреч. Когда сильно припрет. Здесь все подходы издалека видать. А ходы, переходы, подвалы — в них легко затеряться и уйти хоть от облавы, хоть от наблюдения — благо маршруты заранее проработаны. Дивизия нужна, чтобы всю местность перекрыть. Так что если мой человек под контролем — я это замечу. И уйду — никто меня не удержит.

Но что-то он задерживается. Контрольные полчаса уже прошли…

А, нет, вон через пустырь движется одинокая фигура. Черная, в бушлатике и кепочке.

Человек приблизился. Растерянно огляделся. И тут я — из развалин, как тень отца Гамлета.

— Ну привет, Павел Афанасьевич.

Железнодорожник пожал протянутую руку и посетовал:

— Еле добрался. Ну вы горазды места для встреч выбирать.

— Мастерство не пропьешь, — хмыкнул я.

Комбинация была простая. Доска объявлений в переулке у Белорусского вокзала. Там народ лепит что ни попадя. Идешь и видишь объявление самого глупого содержания, типа продаются щенки овчарки, семь штук. Оно означает — есть улов, пора встретиться. Лепишь свое объявление — там забито заранее условленное место и время. Очень удобно. И практически никто никогда не проконтролирует такие вот почтовые ящики.