Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 28 – Харли Напьер

Саня, заметив моё состояние, не выдерживает и спрашивает, когда мы прогуливаемся по парку после сеанса, под шелест листвы.

— Ты в порядке? Кажется, ты где-то далеко, — голос у него мягкий, без осуждения.

— Да, просто рабочий день был… насыщенным, — отвечаю я, выдавливая улыбку.

Он кивает, принимая это, и начинает рассказывать о компании, не подозревая ни на йоту, кто я на самом деле.

— Знаешь, что у нас в компании полно проблем? — говорит он, понизив голос, как будто делясь секретом, который может стоить ему карьеры.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он говорит негромко, глядя на экран своего телефона, будто это неважно, будто это обыденные сплетни. Но тон — серьёзный, напряжённый.

— Какого рода проблемы? — спрашиваю я осторожно, пытаясь скрыть свою тревогу.

— Тихомиров пропал с горизонта, — пожимает плечами Саня, его взгляд всё ещё прикован к экрану. — Никто не говорит прямо, но похоже, что он тяжело болен или… вообще отошёл от дел. Все держат фасад, улыбаются друг другу, но внутри трещит. Проблемы на складе в Питере, конфликт с азиатским партнёром, логистика буксует. — Он делает паузу, потом продолжает. — Костя из аналитики говорил, что часть бюджетов уходит в непонятные проекты. Похоже, кто-то наверху жирует. Да и… кое-кто из совета хочет сместить Волкова. Или, как минимум, подставить.

Я замираю. Горло пересыхает, и я чувствую, как каждый вдох даётся с трудом. Сердце глухо стучит, как будто под водой, отдаваясь эхом в ушах. Это не просто слухи. Это реальность, которая обрушивается на меня.

— С чего ты это взял? — стараюсь звучать непринужденно.

— Я же айтишник, — усмехается Саня, его взгляд наконец поднимается и встречается с моим. В нём нет и тени лукавства, только знание и лёгкая ирония. — Я вижу, кто с кем переписывается, кто какие документы редактирует, кто что ищет в базах. Я в этой системе вижу больше, чем любой из них. И если бы я был не я… давно бы доложил наверх. Но я пока просто наблюдаю. Мне интересно, чем всё это закончится.

Я опускаю взгляд, чувствуя, как наваливается груз. Кажется, я только что увидела первую, глубокую трещину в идеально выстроенной крепости, которую я считала незыблемой.

Блин, становится так неудобно, так мерзко, что я неоткровенна с Сашей до конца. Скрываю от него, кто я на самом деле, а он доверяет мне свои секреты, делясь такой опасной информацией. Это несправедливо. И это давит.

Мне так и не хватает духа рассказать правду.

Как можно бросить ему в лицо, что я дочь того самого Тихомирова, о чьей болезни он только что так откровенно говорил? Это разрушило бы всё доверие, которое между нами только начило строиться. Поэтому я продолжаю играть свою роль.

Мы гуляем ещё немного, обсуждая мир за пределами корпоративных джунглей. Он рассказывает о своей мечте открыть небольшую студию по разработке игр, о своей семье, о забавных случаях из жизни айтишников. А я?

Я говорю скупо, обтекаемо. Рассказываю, что приехала из области, поступила учиться в столице, и что за "особые заслуги" (какая ирония!) меня пригласил сам Марк Евгеньевич на стажировку. Ложь чистой воды, но ничего лучше я не придумываю. Каждое слово даётся с трудом, как будто я физически ощущаю тяжесть этой лжи на языке.

— Спасибо, что согласилась провести этот вечер со мной. Мне было очень приятно, — говорит он, когда мы прощаемся у входа в метро.