Книга Я (не)твоя собственность, страница 24 – Надежда Борзакова

К тому же в данный момент гораздо опаснее причина, по которой Боев усилил охрану. У него проблемы? Насколько серьезные? Все возможные предположения ужасно пугали. Как бы парадоксально это не звучало, пока что именно он единственный мой защитник. Если… Если его не станет, то кто знает, что случится со мной.

Если его не станет.

Все внутри болезненно сжалось, сердце гулко ударилось о ребра. Только не это! Как оказалось его давешнее предательство, боль от которого я так и не изжила и жуткий, не налазящий на голову нынешний поступок абсолютно ничто по сравнению с возможностью, что Макса может не стать. Вообще. Ни в каком виде. Нигде.

Возможно у меня параноя и все далеко не так опасно. В конце-концов времена разборок и пальбы давным-давно прошли… Вроде бы. Папа говорил, ничего не меняется. Камуфлируется просто лучше, но остается прежним. Я вспоминала, неясно, отрывками, как давным-давно, больше двадцати лет назад в казавшемся мне огромным саду возле нашего дома точно так же сновали охранники. Папа надолго уезжал «по делам», а мама — совсем молоденькая, младше меня нынешней, тихонько плакала, обнимая меня в детской комнате. Как целыми днями у нас работал телевизор, как мама кричала на охранников, чтоб прятали оружие при ребенке. Папа говорил, их брак разрушила ее сцена. А повзрослевшей мне казалось, что на сцене, в проживании чужих жизней, мама пыталась спрятаться от своей. По глупости отданной в руки богатого и опасного мужчины. Впрочем, даже если все именно так, это не объясняло и не оправдывало того, как мало ее было в моей жизни.

— Ну, приедь ты, — глухо шептала в темноту, — пусть даже я снова потом буду рыдать часами. Прие-е-едь.

Но темноте было плевать на мольбы глупой и слабой девчонки, так и не сумевшей изжить любовь к тому, кто никогда не любил ее.

Заставив себя отойти от окна, я забралась в кровать. Включила ноутбук, в который раз просмотрела новости. Глупый поступок, но это лучше, чем не делать вообще ничего. В какой-то момент я, видимо, отключилась. А разбудили меня грохот и ругань снизу. С колотящимся сердцем я скатилась с кровати, отползла в противоположный от двери угол. Сжалась в нем, вся дрожа от страха. Обхватила дрожащими руками голые плечи. Кожа покрылась мурашками. Впрочем, даже будь на мне сейчас пуховик вместо шелковой ночной рубашки на тонких бретелях, ничего бы не изменилось. Ведь трясло меня отнюдь не от холода.

Из-за двери донеслись громкие, приближающиеся неровные шаги. Через несколько ударов сердца она распахнулась, впуская сноп яркого теплого света. Мужской силуэт в нем показался на пару секунд жуткой, бесплотной тенью. Однако это был человек. И он мне знаком.

Макс буквально ввалился в комнату. Чуть не упал на пол, успев удержавшись за стену. За его спиной я увидела Егора. Под носом кровь, взгляд бешеный.

— Света! — хрипло крикнул Макс.

Даже не успев подумать, что именно делаю, я вскочила на ноги и подбежала к нему. От мужчины сильно пахло спиртным и… Кровью?

— Что случилось? — выпалила я, ухватившись за его предплечье для поддержки.

— Све-ет, — холодные пальцы коснулись моей скулы, а потом он зашипел и уронил руку.

Я отвела полу кожаной куртки. На левом плече прямо поверх футболки белела окровавленная повязка.

— Ты ранен!