Книга Я (не)твоя собственность, страница 52 – Надежда Борзакова

Он не договорил. Просто не успел. Вихрем влетевший в палату Макс с грохотом впечатал его в стену.

— Ты-ы-ы! Ты как с ней говорил?! — жутким, чужим голосом заревел он, сжимая пальцами шею Егора.

— Ма-акс! Хва-тит! — захрипел тот, безуспешно пытаясь отцепить от себя его руки.

Я повисла у Макса на здоровом плече. То казалось каменным, безумный взгляд налившихся кровью синих глаз пугал.

— Макс! Макс! Пусти его! Пусти, я тебя прошу!

Снова охранники. И снова обезумевший зверь в обличьи Макса в их руках. Он вырывался, а потом вдруг осел на пол, судорожно хватая ртом воздух.

— Босс? Ма-акс?

— Врача позовите! — завопила я, буквально упав рядом с Максом.

Обняла его за плечи, придерживая в полусидячем состоянии. Так должно быть легче дышать. В детстве, когда я болела бронхитом вра говорил что-то такое…

— Не надо, — хрипло выдавил Макс, цепляясь за меня. — Оставьте нас.

И они вышли.

Макс оперся здоровой рукой о пол, чтоб не наваливаться на меня. Дышал надсадно, но уже не так, как в первые жуткие минуты.

— Все хорошо, — шептала я, убирая с его лба взмокшие волосы.

Прижалась губами к макушке, обняла, как могла дотянуться. Слегка покачивалась, словно баюкала его, очень стараясь дышать ровно, чтоб Макс не понял, что я плачу.

— Давай встанем с пола, — прохрипел он.

Поднялся, пошатываясь, поднял меня. На белом, как мел, лице горели потемневшие синие глаза. Его трясло от напряжения.

— И ляжем. Я замерзаю, — сказала я.

Выключила свет в палате, забралась под одеяло. Макс, помедлив, скинул куртку на пол. Потом избавился от свитера, джинсов и ботинок. Лег рядоми притянул меня себе на грудь.

— Не больно?

— Нет, — солгала я.

Но не про боль от раны. Ту я едва замечала. Понимание того, через какой кошмар должен был пройти Макс в прошлом, раз это сломало его отюдь не хрупкую психику и того, что он за сутки дважды сорвался болело сильнее.

Будь ты проклят, Славецкий! Надеюсь, ты сгнил уже где-нибудь на самой грязной помойке… Ублюдок.

Макс уснул. Точнее просто отключился сразу же, как его руки сомкнулись на моей талии. Дышал ровно и размеренно, но иногда вздрагивал во сне. А ко мне сон не шел. Мысли, словно стая воронов, кружили в голове. Тревожные, пугающие… Я лежала на мужском плече, положив ладонь на мощную грудь. Под ней гулко билось сердце.

Часы показывали уже пять утра. Скоро небо за окном начнет сереть и спасительная ночь отступит. Начнется день, который принесет ответы на вопросы, знать которые страшно настолько же, насколько и не знать. Потому, что не ждешь хорошего. Потому, что на ворохе одежды Макса лежит пистолет. Большой, черный и страшный. Потому, что его лучший друг — предатель.

Макс зашевелился. Инстинктивно прижал меня к себе крепче.

Поспи еще немножко. Отдохни. Наберись сил. Тебе это необходимо.

— Свет… Все нормально? — хриплым со сна голосом спросил Макс.

— Да, — я погладила его по груди.

Провела рукой по шее, заросшему щетиной подбородку, скуле. Макс повернул голову и поцеловал мою ладонь.

— Чего не спишь?

— Проснулась, — солгала я. — Сил нет больше спать. Я только это и делаю. А еще ем и пью. Как растение какое-то.

— Бесит. Понимаю.

Я вспомнила его шрамы. Кривые, грубые следы пережитого, оставшиеся на память о том, чего и так не забыть. У меня-то так, в принципе царапина. И лежу я в одной из самых дорогих частных клиник, где с меня сдувают пылинки. У Макса так едва ли было…