Книга Бумеранг, страница 16 – Гала Григ

— Прекрасная вещь, — восхищенно продолжал он. Только сейчас я до конца понимаю всю остроту сюжета. Это вечный роман. Поистине, «Рукописи не горят».

Эта его тирада была не совсем понятна Эмме Борисовне. К тому же, ей было не по душе, что сосед, уверенно взявший инициативу в свои руки, превосходит ее в чем-то, не совсем понятном для нее.

— Ну да ладно. Вернемся к прежнему нашему разговору, — напомнила она о теме, которая была близка и позволяла чувствовать себя на высоте. — Вы не подведете меня?

— Да, конечно, — ответил сосед, задумавшийся на секунду, но уже вполне справившийся и с возникшей несколько ранее неловкостью, и с приятным ощущением от прикосновения к любимому роману.

Эмма Борисовна распрощалась и ушла к себе.

Сосед предстал перед ней совершенно в другом свете. Она по-прежнему видела в нем неудачника, пытающегося догнать давно прошедшую молодость, похотливого старикашку, пожирающего глазами длинноногих девиц на улице.

Но сегодня она отметила в нем и другое, удивившее ее качество. Оказывается, он может быть не только безропотным исполнителем ее приказов. Рядом с ней живет человек достаточно образованный, послушать которого интересно. Правда, стыдно немного из-за своих, достаточно узких познаний в литературе.

— Это надо исправить, — твердо решила предводительница.

Утром Эмма Борисовна по обыкновению обзвонила соседей, чтобы узнать, все ли у них в порядке. Те по протоколу доложили, что живы-здоровы, чего и ей пожелали.

И вроде бы ничего такого не было в этом странном перезвоне. Но это значилось главным правилом. И, надо сказать, подопечные к нему относились с полным одобрением. Все про все, но проснуться здоровым и хорошо себя чувствовать — чуть ли не единственное желание пенсионеров.

Правда, расслабляться Эмма не давала. Не особенно тревожась о женщинах в плане здорового питания, она ближе к обеду еще раз позвонила Петровичу:

— Вы не могли бы огласить Ваше обеденное меню? — со всей строгостью спросила предводительница растерявшегося соседа. У нее не выходило из головы зрелище, которое она застала на его столе вчера вечером.

Виктор Петрович, опешивший от такой наглости, потерял дар речи. Но, мысленно отдав себе приказ не сдавать позиций, проговорил:

— Вы что проголодались, Эмма Борисовна? Тогда заходите, пообедаем вместе.

— Перестаньте паясничать. Я серьезно спрашиваю: что у вас на обед?

— Ну, если серьезно, то у меня на сегодня Бомжики.

— Это еще что такое?

— Если Вас интересует полное название и рецепт приготовления, то это лапша быстрого приготовления. Готовится просто: заливаете лапшичку кипяточком, накрываете крышечкой и через 2–3 минуты обед готов! — он хихикнул, представляя, какое впечатление произвел на соседку.

— Вы с ума сошли! В Вашем-то возрасте употреблять такую вредную пищу! Да Вы просто самоубийца!

— Эммочка Борисовна, простите, мой обед стынет, — Петрович отключил телефон и довольный пошел кипятить воду, потирая руки и разговаривая сам с собой: — Я сказал что-то неприличное? Нет. Я нарушил какие-либо установки? Ни-ни. Я очень законопослушный пенсионер. А ты, подколодная, не доставай меня!

Только насладиться своей любимой лапшой со вкусом курицы ему так и не довелось. В дверь кто-то настырно названивал. Довольный собой, Петрович забыл глянуть в глазок. И, открыв дверь, чуть не разразился армейским сленгом.