Книга Ты - мой шторм, страница 37 – Яра Славцева

Внутри у Киры пахло кофе, морской солью и чем-то дорогим, почти невесомым. Всё было слишком аккуратно: книги по росту, подушки по углам, ваза с сухими ветками. Так живут люди, которые изо всех сил стараются, чтобы хаос не прошёл дальше прихожей.

— Чай, кофе? — спросила она.

— Если кофе, то покрепче.

— Тогда мы, возможно, поладим.

Она говорила спокойно, даже мягко, но в этой мягкости чувствовалась натянутая струна. Как у меня, когда я делаю вид, что всё под контролем. Мы сели у окна. Море за стеклом было стальным, гладким, как нож перед работой.

— Вы были с Дэном незадолго до его смерти? — спросила я.

— Это уже вопрос фельдшера или женщины Яра?

Я едва не поперхнулась воздухом.

— Простите?

Кира чуть улыбнулась.

— Я не злая. Просто устала от чужих осторожностей. Да, мы были вместе. Потом расстались. Потом он погиб. И город пять лет смотрел на меня так, будто я либо святая, либо ведьма. Обычно люди не любят, когда у женщины после трагедии остаётся лицо и позвоночник.

— Я пришла не за сплетнями.

— Я знаю. Поэтому и впустила.

Я чуть расслабилась. Чуть-чуть.

— В последние дни перед смертью он вёл себя странно? — спросила я. — Болел? Принимал что-то? У него могли быть проблемы со здоровьем?

Кира долго молчала. Так долго, что я уже решила, она не ответит. Потом встала, подошла к комоду, открыла ящик и вернулась с маленькой металлической коробкой.

— Я не хотела это хранить, — сказала она. — Но выбросить тоже не смогла.

Внутри лежали какие-то бумажки, старый брелок, билет на катер, зажигалка и блистер таблеток — пустой, с одной ячейкой, в которой что-то ещё оставалось. Я взяла упаковку и сразу нахмурилась.

— Это не его обычное?

— Нет. Я тогда спросила, откуда. Он сказал — от бессонницы. Но Дэн никогда не пил снотворное. И вообще лекарства терпеть не мог.

— Вы помните название?

— Нет. Только что он злился, когда я полезла читать инструкцию.

Я крутила блистер в пальцах. Название стёрлось, но по форме и остаткам маркировки можно было попробовать понять через аптечные базы. Уже что-то.

— В тот вечер он с кем-то встречался?

Кира посмотрела на море.

— С Тёмой.

Я напряглась.

— Власовым?

— Да. Я тогда ещё сказала ему не связываться с этим человеком. Дэн ответил, что это «разовый выход» и потом всё закончится.

— Какой выход?

— Не знаю. Он не сказал. Только был... не в себе. Не пьяный. Не под кайфом. Как будто внутри него всё время было слишком много электричества. А потом наоборот — как будто его резко выключили.

— Когда «наоборот»?

— За день до шторма. Он приехал ко мне, сел на кухне и минут десять просто смотрел в стену. Я спросила, что случилось. Он сказал: «Если что-то пойдёт не так, Яру не говори, что я сам это выбрал».

У меня внутри всё холодно сжалось.

— И вы...

— Я решила, что он драматизирует. Что это просто мужская гордость и какая-то дурацкая сделка. А утром его не стало.

Она сказала это спокойно. Слишком спокойно. У таких женщин боль не исчезает. Она просто переходит в архитектуру лица.

— Почему вы раньше никому не говорили? — спросила я тихо.

Кира перевела взгляд на меня.

— А кто бы меня слушал? Бывшая девушка, истерика, драматизация, домыслы. Я пыталась заговорить с Яром после похорон. Он был не в том состоянии, чтобы слышать. Потом... потом стало поздно.