Книга Развод и замуж за спасателя, страница 9 – Селин Саади

Когда мы влетаем в приемный покой дежурной травматологии и я передаю каталку местным

реаниматологам — он живой. Стабильно тяжелый, но живой.

— Отличная работа, — бросает хирург приемного, забирая пациента.

Я киваю, стягиваю окровавленные перчатки и бросаю их в пакет для утилизации. Руки больше не

дрожат, а внутри только звенящая пустота и глухая, свинцовая усталость.

Первое дежурство в ФЦМК выпотрошило меня до дна. Вновь иду обратно, а уже через сорок минут

наша «Газель» заруливает в огромный ангар базы.

Я вываливаюсь из кабины, чувствуя только одно желание залезть под горячий душ, чтобы смыть

с себя этот бесконечный день. Смыть запахи, которые въелись прямо в кожу.

«Пиши рапорт, док...»

Рычащий голос командира спасателей снова звучит в голове.

Самодур. Неандерталец с гидравликой.

Я плохо ориентируюсь на базе, утром я даже и не увидела, где женская раздевалка. Брожу по

длинному коридору, пытаясь найти автомат с кофе. Из открытых дверей сушилки тянет влажным

паром и дешевым мылом.

Наконец, замечаю мигающую панель автомата.

— Первое дежурство — и сразу под завалы? С боевым крещением, док.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной стоит высокий блондин в чистой темно-синей форме

спасателя. Идеально выбрит, уверенная улыбка, оценивающий взгляд, медленно скользящий по

моей фигуре от растрепанных волос до грязных штанов медицинского костюма.

Я его не знаю. Утром было слишком много людей, кто находился здесь, а поговорить я ни с кем

особо даже не успела.

— Спасибо, — сухо отвечаю я, забирая пластиковый стаканчик с обжигающим эспрессо.

— Глеб, — он протягивает руку совершенно не похожую на те огромные, в шрамах ручищи, что

выдернули меня из покореженной машины: — Командир второй бригады ПСО. А вы, стало быть,

Полина Викторовна. Новенькая, сбежавшая из элитной клиники в наши грязи.

Он прислоняется плечом к автомату, перекрывая мне дорогу.

— Весь эфир гудел, — усмехается он: — Наш Макар орал так, что у диспетчеров уши

закладывало. У него пунктик на устав, он скорее даст пациенту остыть, чем разрешит нарушить

ТБ.

Я хмурюсь, слушая речи этого человека. Мне неприятен его тон и нарушение личных границ. Я

могу быть недовольна командиром отряда за его грубость, но мы с ним только что вытащили

человека с того света.

— Я сама разберусь с тем, кто на меня орет, позволите пройти?

Глеб не двигается, его улыбка становится шире, а взгляд откровенно сальным.

— Да бросьте, Полина. Зачем терпеть такое отношение? Вы наверняка сидели в чистеньком

кабинете и принимали пациентов в красивых палатах, так что работать с…некомпетентными

сотрудниками… — он театрально вскидывает брови: — Моя бригада всегда открыта для таких

красивых врачей. Со мной вам не придется слушать приказы матом.

Он делает шаг ближе, еще наглее нарушая мое личное пространство.

— Может, выпьем кофе где-нибудь не в этом гараже? Я знаю отличный способ снимать

адреналиновый стресс после первой смены.

Я набираю в грудь воздуха, чтобы жестко поставить этого пикапера на место, но даже не

успеваю произнести ни слова.

— Отойди от нее.

Голос бьет хлыстом, низкий, хриплый и пробирающий до костей. Мы оба резко поворачиваем

головы.

Тот самый командир стоит в дверях раздевалки. На нем только черная влажная футболка,

облепляющая мощный торс, и форменные штаны. Волосы мокрые после душа. Шрамы на предплечьях