Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 200 – Виолета Рид

— Ваниль на твоих губах просто восхитительна, – прошептал он, расстегивая брюки, и мы предались быстрому страстному сексу у кухонного острова.

После завтрака нам каждый раз было трудно разойтись по рабочим местам. Он продолжал писать в своем кабинете, но с тех пор, как мы вернулись из Йосемити, дверь туда всегда оставалась открытой и мое присутствие было более чем желанным. Я же продолжала работать в библиотеке. И чуть не растаяла, когда узнала, что за время моего отсутствия он купил туда письменный стол и стул специально для меня.

— Хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома, – сказал он, показывая мне комнату. – Так тебе будет комфортнее.

Мое сердце трепыхалось, как нетерпеливая колибри, готовая в любой момент взмыть в воздух.

В те дни мне было трудно сосредоточиться на работе. Каждый раз, редактируя «Очень чувственного придурка», книгу про бизнес-магната, я представляла Уилла в костюме, и меня накрывало возбуждение. Видя, что он находится в состоянии вдохновения, я сдерживала себя и не прерывала его работу. В такие моменты я закрывала эту рукопись и переключалась на два других проекта, которыми тогда занималась. Один был романтический, другой – детективный. Проблема заключалась в том, что в каждом из них я представляла Уилла в роли главного героя. А когда я не предавалась фантазиям, он сам внезапно появлялся в библиотеке и шептал мне что-нибудь вроде:

— Тот абзац, который тебе так понравился, я писал, думая о том, что чувствую, когда раздеваю тебя и касаюсь твоей кожи.

И что я сделала, когда у меня по телу побежали мурашки?

Разделась. Разумеется.

То же самое случилось и в тот вечер, когда он вошел и сказал:

— Зажечь камин, чтобы тебе было уютно?

На первый взгляд, это был трогательный жест. Но на Уилле была зеленая клетчатая рубашка. Очевидно, он прекрасно знал, что делает. Когда за его спиной затрещали поленья и вспыхнул огонь, я присела рядом, чтобы поцеловать его, и мы занялись сексом прямо на полу.

Я думала, что со временем желание ослабнет, даже предполагала, что мои губы устанут от его, но этого не произошло.

Уилл так ни разу и не вышел на вечернюю пробежку, зато регулярно прерывал мои занятия йогой. Например, в тот день, когда он просто вошел в зал без футболки. Как только он переступил порог, в воздухе заискрило. Он присел рядом и просто сказал:

— Ступор. – А потом поцеловал меня так, будто без этого не мог дышать. – Мне нужно немного поговорить с тобой, чтобы прояснить мысли.

Эта отговорка сработала бы, если бы под спортивными штанами он носил белье.

— Прояснить мысли, да? Поэтому ты положил презервативы в карман? – усмехнулась я.

— В одной книге прочитал, что носить их надо всегда, даже в аду.

— Ты что, читал «Сумеречных охотников»?

— Ш-ш-ш, – прошептал он, продолжая меня целовать. – Потом обсудим.

Наши встречи в спортзале были самыми горячими. Видеть нас в зеркале и при этом чувствовать каждое его движение – это было слишком для моего сердца.

В последние дни мы с Уиллом много говорили по-испански. А после того как я призналась, что меня заводит, когда он говорит со мной на моем языке, он не упускал ни единого шанса этим воспользоваться:

– Спагетти карбонара, лазанья, равиоли с грибами…

— Уилл, – перебила я его, – я не возбужусь только потому, что ты перечисляешь меню ресторана по-испански, – сказала я в тот вечер, когда он повел меня ужинать в «Казанову».