Книга Герцог и гувернантка, страница 27 – Элоиза Джеймс

Дворецкий налил шерри и поднес Диане, поставив в самый центр серебряного подноса.

— Как вы считаете, Призм, я могла бы стать горничной у леди? — спросила Диана.

— При всем уважении, мисс Белгрэйв, полагаю, что нет. — С этими словами он поклонился и двинулся прочь из комнаты, оставив Диану гадать о том, почему он так думает.

Диана со вздохом села обратно. Вечно она говорит не то и невпопад — если поблизости нет матушки, рядом с которой Диана боится слово вымолвить. Для горничной качество совсем неподходящее: ведь она должна хранить все секреты своей госпожи.

Кроме того, Диана вряд ли способна даже заштопать прореху — тоже из-за матери, не учившей дочерей никаким практическим навыкам. От гувернантки Диана научилась вышивать по канве, но теперь понимала, насколько это бесполезное умение. Еще она умеет рисовать на стекле, но от этого тоже никакого проку.

Несколько побегов плюща взобрались по стене замка и уже заглядывали в комнату, не подозревая, что очень скоро горничная с ножницами положит конец их существованию. «Вот так и мы с Розой, — невольно подумала Диана. — Выскочки, что всеми силами стараются войти в высшее общество, стать частью «света»… пока их не обрежут и не выбросят в мусорную кучу».

Встав на колени на скамью, она принялась заправлять побеги обратно за подоконник и в этот миг заметила гнездо. Укрытое от ветра пологом плюща, оно пряталось на каменном карнизе слева от окна.

Диана осторожно высунулась еще чуть-чуть — и, к собственному восторгу, увидела в аккуратной мягкой колыбельке, выстланной перышками, три голубых яичка в крапинку.

Как обрадуется Арти! Но к тому времени, как из яиц кто-нибудь вылупится, Дианы и Годфри, скорее всего, здесь уже не будет. Надо рассказать Призму и попросить, чтобы он привел Арти взглянуть на птенцов. Или Норту — теперь, когда он дома…

На мгновение она совсем о нем забыла. Забыла, что он вернулся.

Но тут же, словно в доказательство, что Норт собственной персоной здесь, сильные руки обхватили ее сзади за талию и втащили обратно в комнату.

Диана ни разу не обнималась с Нортом; их тела никогда еще не соприкасались. Однако почему-то сразу стало ясно, что мощная грудь, к которой она прижата спиной, — его грудь.

— Какого дьявола вы высунулись из окна? — поинтересовался Норт. Впрочем, в голосе его слышалось не раздражение, а, скорее, любопытство.

Интересно, Норту вообще случается злиться? Даже во время их встречи в деревне он выглядел хмурым и мрачным, но не злым. Скорее, был разочарован: возвел ее на пьедестал, а она с грохотом скатилась вниз.

Он убрал руки, и Диана оглянулась через плечо.

— Норт, там гнездо, и в нем три яичка! Вы выше меня, так что разглядите без труда.

К некоторому ее удивлению, он встал коленом на скамью с ней рядом и схватился руками за карниз.

— Это яйца вьюрка.

— Вьюрка? — воскликнула Диана. — Какая прелесть! — И, вспомнив, что незнание — не грех, поинтересовалась: — А кто такой вьюрок?

— Птичка с раздвоенным хвостом. Если мне не изменяет память, поет так, словно кашляет. Мой старший брат обожал птичьи гнезда и собирал коллекцию.

— Лорд Гораций их зарисовывал? Карандашом или красками?

Норт покачал головой.

— Искусство Горация не привлекало. Он сказал бы, что рисование для девчонок.

— Как жаль, — сказала Диана, поднимаясь и поправляя юбки. — Мне это искусство не дается: ничего не могу нарисовать как следует. Но наверняка в замковой библиотеке есть какие-нибудь книги о птицах. Арти будет счастлива увидеть, как вылупляются и растут птенцы!