Книга Герцог и гувернантка, страница 44 – Элоиза Джеймс

Думая об Арти, Спарки и Бетси, Норт вдруг, к собственному удивлению, рассмеялся на ходу.

Он спустился по каменной лестнице, прошел длинный коридор и оказался у подножия крутой деревянной лестницы, ведущей в детскую. Поднялся наверх и здесь, в тусклом свете, он остановился и ощупал резную головку верхней стойки перил.

Разумеется, она все еще здесь. Большая буква Г, вырезанная Горацием. Словно печать:

«Этот замок мой!» Уже и не припомнить, в какую дурацкую игру они тогда играли.

Впрочем, для Горация ничего дурацкого в этом не было. Он наслаждался ролью будущего герцога: уже в пять лет он расхаживал по замку гордо, как бентамский петух. Одевался по большей части в бархат. И берег свою курточку, пока Аларик, Норт и их приятель Парт Стерлинг валялись в грязи.

Норт крепче сжал перила. В тусклом свете лампы, горевшей на стене в детском крыле, блеснул шрам — ломаная белая линия, пересекающая правую кисть.

Пробыв в Америке всего месяц или два, он уже знал, что в этой войне англичанам не победить. Хуже того — и не стоит побеждать. Америка должна принадлежать ее жителям, людям простым, прямым и бесстрашным. Он мог потерять все пальцы на правой руке, мог потерять и жизнь — но война того не стоила. Не стоила жизни ни одного солдата с обеих сторон.

Издав какой-то странный звук — не то тихий рык, не то сдавленный стон, — он двинулся вперед по коридору. Детская спальня располагалась справа, за средней дверью. Норт толкнул дверь и остановился на пороге, привыкая к тусклому освещению.

У камина пустое кресло-качалка. Должно быть, когда Арти была еще младенцем, здесь всю ночь дежурила горничная. Вдоль стен просторной комнаты расставлены детские кроватки, каждая с собственным пологом. Их много, словно в сиротском приюте: отец женился трижды, и все его жены отличались плодовитостью.

Только у одной кроватки полог был задернут; Норт подошел ближе и осторожно отдернул занавеску. Арти крепко спала, прижимая к себе деревянную куклу с коричневыми волосами и круглыми красными пятнами на щеках. На кукле ночная рубашка в мелкий голубой цветочек, такая же как на самой Арти. Почему-то Норт сразу понял, что сшила ее гувернантка.

Он хорошо помнил, как укладывали в постель тех его сестер, что были ближе к нему по возрасту. Их купали, а потом заплетали волосы в аккуратные косички. Личико Арти тоже сияло чистотой, но волосы спутанным облаком раскинулись по подушке.

В доме, который он собирался предложить Диане, у нее были бы и кухарка, и горничная, и няня. Может быть, лучше две горничные. Разумеется, это будет не деревенская лачуга: ведь им с Годфри должно быть там спокойно и удобно, а еще нужно место, чтобы разместить слуг…

Но главное — она поселится в его доме. Пусть хотя бы ненадолго. Пусть его самого там не будет. Все равно. В прошлом Норт мечтал сделать Диану своей на всю жизнь — и от этой мысли трудно было отказаться.

Он выпрямился и аккуратно задернул полог.

Годфри, должно быть, от полога отказывается. Сам он в детстве терпеть не мог спать за тяжелыми шторами — казалось, в этом «уютном гнездышке» нечем дышать. И сейчас он предпочитает откинутый полог и открытое окно. Даже суровая американская зима не угасила в нем любовь к свежему воздуху.

Но следующая кроватка оказалась пустой. Это его удивило. Казалось бы, Арти и Годфри должны спать рядом — но, может быть, это в самом деле не совсем прилично.