Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 85 – Лоретта Чейз

А ей приходится заранее продумывать каждый свой жест, каждое слово, каждое действие: не нарушают ли они неписаных правил истинной леди? Со всеми, кроме него.

Он — Ворон, непохожий ни на одного другого мужчину. Ни один мужчина на свете не подвергал ее разум таким испытаниям. Даже общение с Кливдоном не требовало такой сообразительности и остроумия.

И никогда, ни с одним мужчиной она не испытывала то же, что с Вороном.

Он даже ничего для этого не делал. Ей достаточно было взглянуть на него. А ему — взять ее за руку. Или заговорить.

История Бернарда начиналась с первого дня в Итоне, где они и познакомились. Вскоре одноклассники прозвали Рэдфорда Вороном: прозвище ему понравилось, хотя им он этого не показывал. Как ни больна была Клара, даже сквозь липкий туман в голове хорошо понимала, насколько занудство юного Профессора и его манеры всезнайки должны были бесить туповатых однокашников.

— Вы, похоже, сами напрашивались на тумаки, — заметила она.

— А какой у меня был выбор? Шакалить при кузене Бернарде? — ответил тот. — Зато, когда меня колотили, я всегда думал: по крайней мере, есть за что! И приобрел бесценный опыт, который потом очень пригодился мне в суде.

Однако в школе Рэдфорд не только терпел насмешки и побои. Ему случалось веселиться: и теперь он рассказывал забавные случаи из жизни Бернарда, который уже тогда не отличался большим умом, других учеников и учителей.

Слушая его, Клара незаметно для себя допила отвар. От лекарства стало заметно лучше: спал жар, утихла ноющая боль во всем теле. Когда она допила и Рэдфорд убрал лишнюю подушку, Клара прошептала:

— Говорите еще! Пожалуйста, говорите!

И под звуки его голоса уснула крепким сном.

Шли дни и ночи; Рэдфорд и Дэвис не жалели сил, стараясь накормить леди Клару, избавить ее от боли и жара. Основным лекарством оставался отвар ивовой коры; он чередовался с сенной и имбирным чаем. В пищу шли бульон, овсянка-размазня, поссет^[15]: все, что Клара соглашалась проглотить. Важнее всего было поддерживать в ней силы, которые стремительно высасывала болезнь.

Вместе с Рэдфордом и Дэвис за жизнь Клары боролся весь дом. Входили и выходили горничные с подносами, полными самых соблазнительных лакомств. Повар употреблял все свое мастерство, чтобы сделать легко глотаемые блюда как можно более приятными на вид и на вкус. Экономка лично обыскивала рынки в поисках самых свежих ингредиентов. Леди Экстон тайно заказывала в теплицах своих подруг внесезонные овощи и фрукты. Все, что угодно — лишь бы возбудить у пациентки аппетит!

Каждый день служанки помогали Дэвис сменить постельное белье и проветрить спальню. Однако обмывала и одевала пациентку Дэвис сама, не доверяя это никому другому.

Болезнь продолжала осаду; постепенно адвокат и горничная разделили обязанности между собой. Дэвис дежурила днем, Рэдфорд заступал на пост ночью.

Чтобы не засыпать на дежурстве и не тратить время попусту, он работал. Передвинул письменный стол Клары так, чтобы сидя за ним, видеть больную, но одинокую свечу на столе оставил вне поля ее зрения. От света у нее по-прежнему болели и слезились глаза.

В четверг, на седьмую ночь в Экстон-хаусе, Рэдфорд сидел за столом и делал заметки по делу о клевете. Тишину в спальне нарушал лишь скрип пера по бумаге, тиканье часов на каминной полке да отголоски ветра, шуршащего осенними листьями за окном.