Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 84 – Лоретта Чейз

Надо было ей написать! Она предложила это шутя, тем легкомысленным тоном, которым неизменно взрывала ему мозг, но стоило принять это предложение всерьез и согласиться.

А теперь слишком поздно для посланий, любовных или иных.

Рэдфорд приподнял ее, обхватив за плечи, и осторожно подсунул под них еще одну подушку. Клара не вскрикнула, даже не застонала, но судорожно сжала губы.

Как хотелось обнять ее и пообещать: все будет хорошо! Он о ней позаботится. Скоро она снова будет здорова…

Но он сказал только:

— Потерпите, если приподниму вас еще повыше? Или просто подержать вам голову? Не хочу, чтобы вы захлебнулись. Обвинение в убийстве серьезно нарушит мои планы на должность лорда-канцлера.

Этим Рэдфорд заслужил слабую улыбку.

— Лучше еще подушку, — сказала Клара с глубоким вздохом. Грудь ее тяжело вздымалась и опускалась. — Мне лучше, когда… голова повыше.

Он нашел еще одну подушку и подсунул ей под плечи.

Подождал, пока она соберется, поднес чайную чашку и ложечку.

— Ваш кузен… — с трудом проговорила Клара. — Расскажите про кузена.

И он начал Сагу о жирном Бернарде.

Клара была напугана.

Никто толком не объяснял, что с ней. Уже это тревожило. Она слышала, как Рэдфорд спорит с доктором; но чувствовала себя отвратительно, в голове стоял густой туман, и понять, о чем они говорят, не удалось. Запомнился лишь сердитый голос доктора Марлера и бесстрастный — Рэдфорда. Ясное дело, он и доктора довел до белого каления!

Однако Клара понимала, что, по всей видимости, опасно больна, раз никто ее не навещает, даже бабушка Дора перестала заглядывать, да еще (и это самое пугающее) чтобы ухаживать за ней, мистер Рэдфорд примчался сюда из Хартфордшира.

Нельзя сказать, что Клара желала чего-то иного. Смотреть на встревоженное лицо бабушки Доры ей не хотелось. Слушать, как суетится вокруг мама, не хотелось еще сильнее. Впрочем, мама за ней ухаживать не будет. Никогда не ухаживала, даже в детстве. Она понятия не имеет, как это делается.

До появления Дэвис за Кларой присматривали няньки.

Да и не болела она уже много лет.

И надо же было, чтобы именно теперь ее свалила с ног какая-то мерзкая хворь! Не холера. От холеры она бы уже умерла, верно? Кстати, сколько уже болеет?

Хотя какая разница?

Рэдфорд приехал — и остался. Веселил ее историями о жирном Бернарде. Смеялась она тихонько, про себя. Смеяться вслух было больно, а после приступов боли накатывала мучительная слабость, пугавшая Клару. Даже несколько глотков лекарства, которое, как обещал Рэдфорд, должно было облегчить боль и жар, страшно ее утомили.

И все же пока он говорил, страх отступал. Не только потому, что Кларе нравились рассказы о его юности. Нравился ей и сам его низкий голос с такой привлекательной легкой хрипотцой. Этот голос будил в ней чувства, которым Клара не могла подобрать названия. Знала только, что при его звуках внутри у нее все дрожит, и не от холода.

Он говорил, а сам заливал в нее ложку за ложкой какой-то растительный отвар. Клара предпочла бы пить сама, но не могла. Сейчас она была слаба, как младенец. Даже голову держать тяжело. Как отвратительна эта беспомощность, особенно рядом с ним! И все же она радовалась, что он за ней присматривает. Ее Ворон. Резкий, желчный. И бесстрашный. В отличие от нее, всегда говорит то, что хочет: неважно где, неважно с кем.