Книга Покой нам только снится, страница 36 – Анастасия Рафаенко

Ти­ту­лы сып­лют­ся, как го­рох из ды­ря­во­го меш­ка, и я ед­ва сдер­жи­ваю же­ла­ние за­ка­тить гла­за – по­доб­ная на­пы­щен­ность умест­на при въез­де в сто­ли­цу по­ко­рен­но­го вра­га или на ауди­ен­ции с ино­зем­ны­ми по­сла­ми, но в част­ном до­ме, ку­да Принц при­хо­дит за по­мо­щью, это вы­гля­дит не ве­ли­че­ствен­но, а жал­ко, как по­пыт­ка ни­ще­го, об­ла­чив­ше­го­ся в рва­ную пар­чу, про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние на ро­стов­щи­ка.

Тя­же­лые две­ри за­ла рас­па­хи­ва­ют­ся, впус­кая по­ток утрен­не­го све­та и фи­гу­ру Наслед­но­го Прин­ца. Ли Цзянь вхо­дит с тем са­мым вы­со­ко­мер­ным, те­ат­раль­ным ви­дом, слов­но сту­па­ет не на де­ре­вян­ный пол чу­жо­го до­ма, а на ков­ро­вую до­рож­ку трон­но­го за­ла. На нем па­рад­ный ха­лат из алой пар­чи, рас­ши­тый зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми – одеж­да, пред­на­зна­чен­ная для го­су­дар­ствен­ных це­ре­мо­ний, а не част­ных ви­зи­тов, что лишь под­чер­ки­ва­ет его пол­ное непо­ни­ма­ние си­ту­а­ции. Во­ло­сы уло­же­ны в слож­ную при­чес­ку, удер­жи­ва­е­мую зо­ло­той ко­ро­ной с на­вер­ши­ем в ви­де фе­ник­са и дра­ко­на, а на по­я­се бол­та­ет­ся неф­ри­то­вая пе­чать на­след­ни­ка – сим­вол вла­сти, ко­то­рый он но­сит, слов­но та­лис­ман, спо­соб­ный ма­ги­че­ским об­ра­зом за­ста­вить окру­жа­ю­щих пасть ниц.

За ним се­ме­нят трое чи­нов­ни­ков – двое в ха­ла­тах Ми­ни­стер­ства Во­ен­ных Дел, один – в одеж­дах Ми­ни­стер­ства Фи­нан­сов. Все трое вы­гля­дят от­кро­вен­но несчаст­ны­ми, их ли­ца блед­ны, а взгля­ды ме­чут­ся, слов­но они ока­за­лись не на де­ло­вых пе­ре­го­во­рах, а в клет­ке с го­лод­ны­ми тиг­ра­ми.

Ма­туш­ка неспеш­но от­кла­ды­ва­ет кисть, вы­ти­ра­ет паль­цы шел­ко­вой сал­фет­кой и под­ни­ма­ет­ся, по­да­вая сиг­нал осталь­ным. Сле­дую ее при­ме­ру, вста­вая и скла­ды­вая ру­ки в без­упреч­ном, ма­те­ма­ти­че­ски вы­ве­рен­ном же­сте при­вет­ствия – не слиш­ком низ­ко, что­бы не де­мон­стри­ро­вать ра­бо­ле­пие, но и не слиш­ком небреж­но, что­бы не оскор­бить им­пе­ра­тор­скую кровь. Отец и брат то­же под­ни­ма­ют­ся, их дви­же­ния син­хрон­ны и ли­ше­ны су­е­ты.

— Ва­ше Вы­со­че­ство удо­ста­и­ва­ет наш скром­ный дом ви­зи­том, – про­из­но­сит ма­туш­ка, и ее го­лос зву­чит ров­но, веж­ли­во, но в нем нет и на­ме­ка на тре­пет или вос­торг, ко­то­рые обыч­но со­про­вож­да­ют об­ра­ще­ние к осо­бе им­пе­ра­тор­ской кро­ви. – Поз­воль­те вы­ра­зить глу­бо­чай­шее по­чте­ние и пред­ло­жить чай. До­ро­га, долж­но быть, уто­ми­ла Ва­ше Вы­со­че­ство.

Ли Цзянь да­же не удо­ста­и­ва­ет пред­ло­же­ние от­ве­том. Его взгляд сколь­зит по за­лу с пло­хо скры­тым пре­зре­ни­ем, за­дер­жи­ва­ясь на ан­ти­квар­ных свит­ках, неф­ри­то­вых ста­ту­эт­ках и про­чих ат­ри­бу­тах бо­гат­ства, ко­то­рое он, ве­ро­ят­но, счи­та­ет вуль­гар­ным, ибо за­ра­бо­та­но тру­дом, а не по­лу­че­но по пра­ву рож­де­ния. За­тем взгляд оста­нав­ли­ва­ет­ся на мне, и в гла­зах Прин­ца вспы­хи­ва­ет нечто – смесь уязв­лен­ной гор­до­сти, непо­ни­ма­ния и глу­хо­го раз­дра­же­ния.

— Юнь­си, – про­из­но­сит Ли Цзянь, и в об­ра­ще­нии по име­ни, без ти­ту­ла и фор­маль­но­стей, зву­чит по­пыт­ка вос­ста­но­вить утра­чен­ную власть, на­пом­нить о том, что ко­гда-то меж­ду на­ми су­ще­ство­ва­ла по­молв­ка, да­вав­шая ему пра­во на фа­ми­льяр­ность. – Ты вы­гля­дишь… хо­ро­шо.