Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 27 – Коуко Сиракава

— Сегодня новолуние. Возьми это, чтобы вас не схватил Еюшэнь.

«Если будешь бродить по ночам, тебя заберет Еюшэнь» – так говорили, запрещая выходить в ночное время. Поэтому и запирали ворота всех кварталов, запрещая передвигаться по городу.

— Ты, кажется, говорила, что в безлунные ночи под видом Еюшэня бродит богиня Улянь?

Гаоцзюнь запомнил те давние слова… Шоусюэ не ответила, но сказала другое:

— Завтра не приходи.

— Завтра? – удивился Гаоцзюнь. – Почему?

— Я устану.

— Что это… – собирался переспросить он, но девушка не дала ему ничего сказать.

— Уходи скорее.

Гаоцзюнь пристально посмотрел на Шоусюэ.

— Я ведь уже говорил, – тихонько сказал он. – Я хочу с тобой разговаривать. Хочу слышать твои истории.

— Какие еще истории?

— Что тебя мучает, что печалит, что радует. Я хочу это знать.

С этими словами он ушел.

Когда он повернулся к ней спиной, стеклянная подвеска на его поясе качнулась и сверкнула в свете розового пламени. Рыбка. У Шоусюэ была такая же. Подарок Гаоцзюня. У него была прозрачная, у нее – молочного цвета, с чуть розоватым отливом. Свидетельство их клятвы.

Шоусюэ спрятала свою рыбку в шкафчик. Там были и другие подарки императора – янтарная рыбка, деревянная роза… Шоусюэ иногда разглядывала их. Например, в такие, как сейчас, безлунные ночи.

Земля лишилась света луны, сияние звезд поглощено тьмой. Ночная тьма чернее ночного неба, кажется, что тонешь в ее глубине. Тени шуршат и шепчут. Что-то пытается выползти оттуда к ней.

«Не хочу!» Шоусюэ зажала рукой рот, чувствуя, что крик вот-вот вырвется наружу. Розовое пламя светильника робко колышется вдали. Там Гаоцзюнь. Вернется ли он, если закричать?

«И что будет?» Ночная тьма становилась все более густой и вязкой, облепляла тело. Шоусюэ вернулась в комнату и закрыла дверь.

Она уже отпустила Цзюцзю отдыхать. И сама тоже вошла под занавеси балдахина над ложем. В глубине комнаты находилась дверь, за ней – узкая галерея. Шоусюэ открыла эту дверь и двинулась по галерее, в конце которой находилась маленькая комнатка. На одной ее стене была нарисована волшебная птица с головой женщины – Матушка-ворона, богиня Улянь, перед изображением – алтарь. Шоусюэ дунула на светильник, вспыхнуло и заколыхалось белое пламя, по комнате разнесся мускусный запах.

Девушка вынула из волос цветок пиона и бросила его в чашу из белого стекла. Вдалеке раздался звук колокольчика. Цветок исчез, будто растаял. Все это она проделывала раз в три дня.

Выйдя из комнатки, Шоусюэ вернулась в свои покои. Распустила прическу и легла в постель в той же одежде – не хотелось переодеваться.

«В безлунные ночи страшно закрывать глаза». Несмотря на эту мысль, веки сами опустились, руки и ноги отяжелели и перестали двигаться. Когда глаза закрылись и пришла тьма, Шоусюэ показалось, будто тело погружается в нее все глубже и глубже. Тьма, окутавшая тело, была холодной и тяжелой. Дышалось с трудом. Такое чувство, будто затягивает куда-то на дно. Достигаешь дна – и всплываешь, и подъем гораздо быстрее погружения…

Но вдруг тело остановилось. Вверх продолжила двигаться лишь душа. Шоусюэ беззвучно вскрикнула. По мере того как душа поднималась, тело вдруг опутала тонкая шелковая нить, стянулась, причиняя невыносимую режущую боль. Душа тем временем, совершенно не обращая на это внимания, продолжала всплывать и наконец, полностью отделившись от тела, оказалась под ночным небом. А нить опутывала руки и ноги, впивалась в тело, стягивалась все сильнее. Она словно разрезала тело на части.