Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 175 – Диана Фурсова

— Твоя.

— Все хозяйственные решения здесь принимаю я.

— Да.

— Если захочу расширить конюшню — решаю я. Если не захочу — тоже.

— Да.

Сайвера прищурилась.

— Ты слишком быстро соглашаешься.

— Потому что это уже так.

Ответ ей понравился.

Она продолжила:

— Второе. Я работаю.

— Конечно.

— Не «пока не устану».

— Сайвера.

— Не «пока нам не станет неудобно».

— Я понял.

— Не потому, что мне нужно доказать самостоятельность. А потому что это моя жизнь.

Торвейн смотрел прямо.

— Да.

— И я не возвращаюсь жить в дом Альфы.

— Я не прошу.

— Даже после свадьбы.

— Даже после.

— Ты будешь приезжать сюда.

— Я уже приезжаю.

— Иногда я буду ездить к тебе. Если захочу.

— Хорошо.

— Но мой дом здесь.

Торвейн посмотрел вокруг.

На стойку.

На старые дубовые столы.

На деревянную ладонь Ави под новой табличкой.

— Я знаю.

Сайвера медленно вдохнула.

Последнее условие звучало почти смешно.

И при этом было не смешным совсем.

— И третье.

— Слушаю.

— Если кто-нибудь назовёт меня «женой Альфы» раньше, чем «хозяйкой Старого Порога», будешь объяснять ему ошибку лично.

Торвейн улыбнулся.

— С удовольствием.

— Каждый раз.

— Особенно каждый раз.

— Даже на Совете.

— Там будет приятнее всего.

Сайвера посмотрела на кольцо.

— Тогда согласна.

Торвейн не двинулся.

Она подняла глаза.

— Что?

— Ты сказала…

— Я знаю, что сказала.

— Я просто хочу убедиться.

— Торвейн.

— Да?

— Я согласна снова выйти за тебя замуж.

Он медленно выдохнул.

И впервые за весь разговор выглядел не Альфой, не мужчиной, который несколько месяцев учился исправлять свои ошибки, даже не бывшим мужем.

Просто счастливым человеком.

Это выражение было таким непривычно открытым, что Сайвера почувствовала тепло в груди.

Он протянул руку.

Остановился, не коснувшись.

— Можно?

Она улыбнулась.

— На этот вопрос можно было не спрашивать.

— Опасное заявление.

— Не привыкай.

Торвейн обнял её.

Спокойно.

Без желания сжать слишком крепко, будто она снова могла исчезнуть.

Сайвера прижалась щекой к его плечу.

Несколько месяцев назад знакомый запах и тепло его тела причиняли почти физическую боль, потому что напоминали обо всём, чего больше не существовало.

Теперь память никуда не делась.

Но рядом с ней появилось настоящее.

Торвейн, который отпустил первым.

Сайвера сразу сказала:

— Я не просила отпускать.

Он замер.

— Что?

Она засмеялась.

— Иди сюда.

На этот раз поцеловала сама.

Наверху что-то грохнуло.

Они отстранились.

— Табурет, — сказал Торвейн.

— Уверен?

— После прошлых разов — да.

Из коридора донёсся голос Иврея:

— Она согласилась?

— Иврей! — крикнула Сайвера.

Тишина.

А потом очень тихо:

— Значит, да.

Торвейн прислонился лбом к её виску.

— Я начинаю сомневаться в идее общего дома.

— Поздно.

— Это тоже условие?

— Сам напросился.

Вторую свадьбу Сайвера устроила весной.

Слово «устроила» было не совсем точным.

На самом деле она пыталась сделать всё максимально просто, но чем больше людей узнавали, тем больше выяснялось, что каждый имеет мнение.

Мирта заявила, что без нормального стола никакой свадьбы не будет.

Тесса потребовала проверить все комнаты, хотя молодожёнам вообще не требовалось заселять гостей за собственный счёт.

Иврей завёл отдельный список приглашённых.

Руэн три дня спорил с ним о том, считать ли родственников детей «семьёй Порога» или обычными гостями.