Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 26 – Диана Фурсова

И мир не рушился.

Только брак уже разрушился.

Она отвернулась первой.

— Идём.

Тринадцатая дверь оставалась там же.

Торвейн поднялся на второй этаж вслед за Сайверой, остановился у конца коридора и несколько раз молча пересчитал двери.

Сайвера прислонилась плечом к стене.

— Можешь пересчитать ещё раз. Вдруг одна смутится и исчезнет.

— Ты уверена, что вчера её не было?

— Я вчера проверила каждую комнату.

— Уставшая, после дороги и Совета.

— Если ты собираешься объяснить мне, что я не умею считать до тринадцати…

— Не собираюсь.

Он подошёл к двери.

Провёл пальцами по тёмному дереву.

— Такой древесины я здесь не видел.

— Я тоже.

— Она напоминает болотный дуб.

— Болотный дуб почти чёрный.

— Поэтому и напоминает.

— Спасибо, без тебя я бы не догадалась.

Торвейн бросил на неё короткий взгляд.

— Ты всегда была такой?

— Какой?

— Невыносимой.

— Просто раньше ты имел право целовать меня, когда уставал спорить.

Слова вырвались прежде, чем Сайвера успела их остановить.

Торвейн замер.

Она тоже.

Возникшую тишину хотелось немедленно чем-нибудь заполнить.

Сайвера потянулась к ручке.

— Вот комната.

Дверь открылась.

За ней всё так же находилось маленькое пустое помещение.

Торвейн вошёл.

Сделал три шага и упёрся ладонью в дальнюю стену.

Потом вернулся в коридор.

— Снаружи это невозможно.

— Очень рада, что мы пришли к одному выводу.

— Ты проверяла стену с улицы?

— В первый день.

— А после появления комнаты?

Сайвера остановилась.

— Нет.

— Значит, проверим.

— После завтрака.

— Сайвера.

— Ты можешь существовать до завтрака?

Торвейн посмотрел на неё так, словно вопрос оспаривал основы его власти.

— Могу.

— Тогда поздравляю.

Они спустились.

Иврей уже разжёг огонь в печи и теперь раскладывал на столе вчерашние продукты. Вид у него был сосредоточенный. Слишком сосредоточенный.

Сайвера сразу поняла: мальчик слушал.

В старом доме вообще оказалось трудно что-либо скрывать. Половицы скрипели, стены пропускали звук, а Иврей обладал ушами, которые в прямом смысле были лучше человеческих.

— Я не подслушивал, — сообщил он.

— Я ничего не спрашивала.

— Но вы подумали.

Торвейн тихо кашлянул.

Сайвера повернулась.

— Даже не смей.

— Что?

— Смеяться.

— Я не собирался.

— Лжёшь хуже, чем Даймор.

Улыбка исчезла с его лица так быстро, словно кто-то задул свечу.

Сайвера сама пожалела о сравнении.

Не потому, что хотела защитить Даймора. Просто имя хранителя снова вернуло их к тому, что произошло в Зале Стаи.

Торвейн тоже это почувствовал.

— Я пришлю тебе оригиналы документов по твоему делу.

Сайвера замерла возле стола.

— Зачем?

— Ты хотела их увидеть.

— Хотела до того, как ты развёлся со мной.

— А теперь?

Она взяла нож и начала резать лук.

— Теперь это уже не вернёт то утро.

— Я не сказал, что вернёт.

— Тогда зачем?

— Потому что ты была права хотя бы в одном: тебе должны были показать оригиналы до Совета.

Нож на мгновение задержался.

Сайвера продолжила работу.

— Хотя бы в одном?

— Не цепляйся к словам.

— Ты специально выбрал формулировку.

— Возможно.

— Тогда я специально цепляюсь.

Иврей переводил взгляд с одного на другого.

— Вы всегда так разговариваете?

— Да, — одновременно ответили Сайвера и Торвейн.

Они посмотрели друг на друга.

Иврей осторожно спросил:

— А вы правда были женаты?

Сайвера едва не порезала палец.