Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 77 – Диана Фурсова

— Люди взрослеют.

— Да.

— Меняются.

— Да.

— У Луны Северной стаи были обязанности.

— Да.

Она посмотрела на него.

— Тогда что ты хочешь от меня услышать?

Торвейн несколько секунд молчал.

— Что я этого не заметил.

Сайвера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Чего именно?

— Момента, когда тебе стало тесно.

Она почти рассмеялась.

Не весело.

— Ты думаешь, был один момент?

— Нет.

— Я семь лет была Луной.

— Знаю.

— Каждый мой разговор слышали как слова твоей жены. Каждую ошибку обсуждали как ошибку Луны. Если я повышала голос, мне объясняли, что Луна должна быть мягче. Если спорила на Совете — что должна поддерживать Альфу. Если отказывалась от приёма — что это плохо выглядит для дома.

— Я знаю.

— Нет.

Она покачала головой.

— Сейчас знаешь. Тогда считал это обычным.

Торвейн не спорил.

— Да.

Сайвера отвернулась к стойке.

— Не надо делать из меня несчастную пленницу. Я сама соглашалась на многое. Мне нравилось помогать стае. Нравилось заниматься хозяйством. Нравилось быть рядом с тобой.

Слова дались труднее последних.

Она всё равно продолжила:

— Я не просыпалась каждое утро с мыслью, что мечтаю сбежать. Просто постепенно стало проще быть той Сайверой, которую от меня ожидали.

— А со мной?

Она посмотрела на него.

— Что со мной?

— Со мной тебе тоже приходилось быть Луной?

Вопрос оказался слишком точным.

Сайвера не сразу ответила.

— Иногда.

Торвейн опустил глаза.

— Чаще, чем я думал?

— Да.

Он кивнул.

Не оправдываясь.

Сайвера взяла следующую кружку, хотя все уже были собраны.

Просто хотелось занять руки.

— Сегодня я смотрел на тебя, — сказал Торвейн, — и всё время вспоминал, какой ты была раньше.

— Торвейн.

— Я не пытаюсь вернуть прошлое.

— Хорошо.

— Но я скучаю по тебе.

Сайвера застыла.

Никакого красивого момента для этих слов не существовало.

Не было свечей.

Не было ночного сада.

Не было музыки.

На столе стояла миска с засохшими крошками. У двери лежала забытая гостем мокрая перчатка. Где-то наверху Иврей что-то уронил, а Тесса немедленно потребовала объяснений.

И именно поэтому слова попали точнее.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это ничего не исправляет.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Торвейн посмотрел на неё.

— Потому что это правда.

Сайвера медленно положила руки на стойку.

— Ты скучаешь по женщине, которой больше нет.

Он нахмурился.

— Нет.

— По жене, которая ждала тебя дома. По Луне, сидевшей справа на Совете. По человеку, который знал твои привычки и не требовал объяснять каждое молчание.

— Сайвера…

— Этой женщины нет.

— Я вижу.

Она замолчала.

Торвейн подошёл на один шаг ближе.

Не касаясь.

— Именно поэтому я сказал «по тебе».

Сайвера почувствовала, как опасно легко было бы сейчас поверить тому, что хотелось услышать ещё в день развода.

Поэтому она заставила себя помнить Зал Стаи.

Дорожную книгу.

Три листа.

Собственную подпись.

Его слова.

«Я верю тому, что могу доказать».

— Одного сожаления недостаточно, — сказала она.

— Знаю.

— Даже если выяснится, что письмо было подделано.

Он напрягся.

— Знаю.

— Даже если Даймор виноват.

— Знаю.

— Потому что он подделал бумагу. Но решение принимал ты.

Торвейн выдержал её взгляд.

— Да.

Сайвера ждала возражения.

Его не было.

— Иногда ты ужасно неудобный, когда соглашаешься.

— Учусь.

Она отвела глаза.

— Мне нужно закрыть кассу.