Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 95 – Диана Фурсова

Не прежнее.

Другое.

Более осторожное.

Она отвернулась к карте.

— Даймор может уничтожить часть записей.

— Поэтому беру реестры утром.

— А Попечительство?

— Казначейская копия уже у меня.

— Хорошо.

Торвейн закрыл последний ящик.

— И ещё.

Сайвера напряглась.

— Что?

— Обвинение против тебя официально приостановлено.

Она замерла.

— Когда?

— Вчера.

— Ты не сказал.

— Ты просила не предупреждать Даймора причиной пересмотра. Я отправил закрытое распоряжение только председателю Совета и начальнику канцелярии.

— Формулировка?

— «В связи с обнаружением несоответствий в доказательной части».

— Моё имя восстановлено?

Торвейн помолчал.

— Пока нет.

— Правильно.

Он удивился.

— Я думал, ты разозлишься.

— Разозлюсь, если через неделю оно всё ещё не будет восстановлено.

— Справедливо.

— Но я не хочу половинчатого оправдания. Не нужно «возможно, она невиновна». Когда выйдешь перед Советом, там должна лежать вся цепочка.

Торвейн посмотрел на неё.

— Выйду не один.

— Что?

— Ты будешь там.

Сайвера сразу покачала головой.

— Не решай за меня.

Он остановился.

— Верно.

— Я сама решу.

— Хорошо.

Она немного подумала.

— Но, скорее всего, буду.

— Почему?

Сайвера посмотрела на лестницу.

— Потому что теперь дело не только во мне.

Торвейн проследил за её взглядом.

Наверху спали четверо волчат.

Четыре живых ребёнка.

Три рода, которых официально не существовало.

Слишком удобные ошибки в книгах.

Слишком дорогие подписи.

— Нет, — сказал Торвейн. — Уже давно не только в тебе.

Когда он собирался уезжать, ночь была глубокой.

Сайвера вышла с ним на крыльцо.

Холодный воздух пах мокрой землёй и древесиной. После осеннего торга дорога снова опустела, но вдалеке всё ещё мерцали огни пары поздних повозок.

Торвейн остановился у коня.

— Я не буду снова просить прощения.

Сайвера подняла брови.

— Хорошее начало разговора.

— Я понял, что этим начинаю перекладывать на тебя ещё одну обязанность.

— Какую?

— Решать, что делать с моей виной.

Она не ожидала.

— И?

— Это моя работа.

Сайвера долго смотрела на него.

— Да.

— Ты не обязана облегчать мне её.

— Нет.

— И не обязана ждать, пока я исправлюсь.

Она нахмурилась.

— Торвейн…

— Я не прощаюсь.

— Хорошо.

— Просто хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь делать всё это ради того, чтобы получить тебя обратно.

Сайвера замерла.

Он продолжил:

— Если когда-нибудь между нами что-то изменится, это будет отдельный разговор. Но закрытые роды, твоя подпись, Даймор, мои решения — я должен исправить это независимо от того, простишь ты меня или нет.

Сайвера почувствовала, как становится трудно подобрать ответ.

Вот этого она и требовала.

Чтобы его изменение не оказалось ухаживанием, замаскированным под раскаяние.

Чтобы он перестал считать хороший поступок монетой, за которую можно купить возвращение жены.

— Тогда впервые за последние недели ты делаешь всё правильно, — сказала она.

Торвейн усмехнулся.

— Опасная похвала.

— Не привыкай.

— Поздно.

Сайвера хотела ответить привычным образом.

Но Торвейн уже взял повод.

— Завтра буду поздно.

— Если вообще сможешь приехать.

— Приеду.

— Не обещай.

Он посмотрел на неё.

— Хорошо. Постараюсь.

— Вот.

— Что?

— Учишься.

— Спокойной ночи, хозяйка.

— Спокойной ночи, Альфа.

Он уехал.

Сайвера стояла на крыльце, пока стук копыт не стих.

Потом вернулась внутрь.