Книга Вороница. Пойманные души, страница 105 – Татьяна Морец

— Ты громко думаешь, Эвара, – пока вяло звучит голос мага. – Пыхтишь как Трезубец.

Неудивительно, что он сонный, бодрствовал полночи. Сумеречник первым заступил на стражу, а я завернулась в свой плащ и от накопившейся усталости за последние дни быстро уснула, вопреки опасениям, проворочаться до утра, наблюдая за безоблачным небосводом. Но я пробуждалась всего лишь пару раз. В первый, быстро глянув на небо, отметила, что над нами одна Луна, а другая – призраком едва заметна на горизонте, готовая сменить предшественницу; всё как обычно, и я быстро отключилась опять. А потом второй раз, когда Фарн сменил Амирана. Сумеречник устроился рядом и крепко прижал меня к себе. Укутанная знакомым запахом и теплом, я позволила сну снова затянуть меня в свои сети. Мне повезло, ночь прошла без тревожных виде́ний.

— Быстро перекусываем и выдвигаемся. Ты – враном, – опять напоминает мне маг, как только мы поднимаемся и начинаем собираться.

Бережно сворачиваю свой тёплый плащ, уже вторую ночь оберегающий меня от жёсткого и холодного камня. Враном. Я и не собиралась перечить. Понимаю же: так нужно.

— Мертвяков не видно поблизости. И следов магии нет. Давайте поторапливаться. – Фарн, заслышав, что мы проснулись, заглядывает за возведённое накануне ограждение.

— Не станем пренебрегать возможностью преодолеть часть дороги без мертвяков, – поддерживает его Амиран.

Наскоро поев, поправив одежду и волосы, мы начинаем движение вдоль реки. Местами нам приходится подниматься на склоны сопок, так называемая тропа, тонет в воде. И чем дальше, тем сильнее становится течение от впадающих в неё дополнительных потоков с вершин. Похоже, местные горы щедро поливал дождь и после шторма.

— Пора, детка, – выводит меня из размышления Амиран. Мягко тянет и снимает котомку с моих плеч. – Давай, Эви. Лети!

Тяжело вздохнув, я оборачиваюсь.

Не припомню, чтобы я так долго была в человеческом облике! Летать – это большая свобода и счастье. Взмах чернильно-бордовых крыльев с синим металлическим отблеском, несколько ударов по воздуху – и я лечу! Остальные живые видят воронов чёрными, но наше оперение различного окраса, не такое пёстрое, как у беззаботных попугаев, но далёкое от скучно-чёрного. А наши глаза легко отличают одного сородича от другого. Сердце часто трепыхается в груди, стремительно разгоняя кровь, а голова первое время чуть не лопается от обилия зрительных образов, пока я снова привыкаю к широкому полю видимости и высокой чёткости деталей. Очень маленькая слепая зона остаётся позади меня. Нельзя долго быть только человеком!

Делаю круг над своими спутниками, следом другой, увеличивая радиус. Лечу чуть вперёд и возвращаюсь к ним.

— Эви, помни, не выдай в себе двуликую. Тебе лучше лететь поодаль и в стороне, – просит меня сумеречник, когда я вновь приближаюсь.

Раздражённо каркнув, смещаюсь плотнее к скалистым образованиям. Так как моя скорость выше, чем у пеших, я залетаю слегка вперёд, сажусь на выступы скал, дожидаясь, пока мужчины меня догонят.

В лике птицы эмоции всегда более сдержанные, но это не мешает беспокойству взлететь ввысь, когда я слышу, как Амиран тихо говорит Фарну.

— Внутри сворачиваем направо, в малые тоннели. Через центральные гроты мы и с Лансом бы не рискнули ломиться, а сейчас без него и подавно, – тихо произносит Амиран, едва двигая губами.