Книга Бусина из муранского стекла, страница 183 – Анна Боронина

— Мой артефакт связи, – проследив за ее взглядом, подтвердила бабушка. – Прелесть Венеции в том, что ты всегда получаешь все самое лучшее и красивое. – Она помолчала и добавила с усмешкой: – За определенную плату, конечно.

— Это очень красиво, – согласилась Лучиана, во все глаза разглядывая хрупкий артефакт.

— Но совершенно не практично, – заметила синьора Боскони, снимая с седых, аккуратно собранных на затылке волос тонкое покрывало из серебристо-серого кружева. – Ты ведь знаешь, что если разбить стекло, из которого сделан артефакт, или повредить камень, то вся вложенная магия просто развеется?

— О,– проговорила Лучиана, которая и не думала об этом, а синьор да Фельтро ничего подобного точно не рассказывал.–  Я не знала. Получается, что любой артефакт очень легко уничтожить?

— Не то чтобы очень, хороший мастер придумает защиту, но при желании и определенных навыках – да.

Тут в дверь постучали, и заглянула бледная тоненькая девушка со светлыми, почти белесыми волосами.

— Проходи, проходи, Аурелия, – поманила бабушка. – Поставь вот сюда. Спасибо.

Та опустила на массивный, украшенный изящной резьбой стол поднос с кувшином, исходящим паром, и тарелкой с хлебом, тонко нарезанным мясом и сыром. Лучиана, которая едва поела прошлой ночью, сглотнула слюну.

— Садись, cara, – бабушка подтолкнула ее к стулу и повернулась к Аурелии: – Попроси Тиба попозже принести горячей воды, Лучиане надо умыться.

Бледная девушка кивнула и тенью, сходство с которой только усиливало платье из серой материи, скользнула за дверь.

— Ешь, тебе понадобятся силы, – строго сказала бабушка, опускаясь во второе кресло, стоявшее в стороне от окна, рядом с камином, в котором тлели угли. – Сколько раз за последние сутки ты зачаровывала камни?

Лучиана замерла, кроша хлеб.

— Это так заметно? – спросила она осторожно. – Что я вкладывала силу в камни?

— Для того, кто вытаскивает с того света молоденьких девушек, которым много и часто приходится вычерпывать из себя силу, – да. Видела Аурелию? Она была женой очень слабого мага воды. Одного из Совета дожа. Ей повезло. Он был весьма стар и умер до того, как она исчерпала себя до дна. Артефактором она уже не будет, но зато жива осталась.

— Она выгорела? Больше не чувствует магию? – спросила Лучиана, зябко ежась. Аурелия казалась больше призраком, соткавшимся из окружающего Венецию тумана, чем девушкой из плоти и крови.

— Чувствует, но не может дотронуться, – ответила бабушка ровно, но от того, как она поджала губы и едва заметно нахмурилась, стало понятно, как ее это сердит и расстраивает. – Но она все еще может использовать артефакты. Это то, что может удержать выгоревшего мага от безумия.

— Безумия? – холодея, спросила Лучиана.

— Ты совсем мало знаешь, – покачала головой синьора Боскони, хмурясь. – А я говорила твоей матери, чтобы обучала тебя хоть немного. Но нет, она во всем слушает этого мальчишку!

— Мальчишку? – осторожно переспросила Лучиана, ничего не понимая и стараясь отогнать гнетущее впечатление от того, что, лишившись магии и выгорев, можно сойти с ума.

— Твой отец. Галеацио. Самовлюбленный мальчишка был, таким и остался! И упрямый, как тысяча мулов. – Бабушка даже сердито постучала тростью по полу, и Лучиана невольно улыбнулась. – Так наивно верить, что наша семейная магия не передастся его дочери! Stupido! Думал, что такой умный, что все решит сам. А мне из-за его самомнения пришлось сидеть тут и следить, как бы что не вышло и чтобы эти склизкие Паскари выполняли все обещания. Не то чтобы я жаловалась, – добавила она уже спокойнее, – но иногда руки опускаются, когда я вижу, во что могут превратить артефактора жажда наживы и жадность, что до золота, что до магии, что до власти.